РекламаИнформация о ценах не является публичной офертой
Комедии
3
Случайная встреча Леи и Рокко в баре перерастает в тайную связь. Их отношения существуют только в стенах гостиничного номера — без обязательств, без будущего. Но Лея хочет большего. Она решает проникнуть в жизнь Рокко — и делает это самым дерзким способом: становится пациенткой его жены, известного психотерапевта. И то, что начиналось как обычная измена, принимает неожиданный оборот.
«Комеди Франсез» ставит «Макбета». Что может пойти не так? Да буквально все. День премьеры превращается в череду катастроф, но начинающему режиссеру Нине и исполнителям главных ролей во что бы то ни стало нужно сыграть спектакль, ведь от его успеха зависит будущее театра.
Марина Неелова в постановке Сергея Газарова. Новые грани классики на сцене «Современника».
В основе спектакля — две комедии из знаменитой трилогии А.Н.Островского «Женитьба Бальзаминова»: «Свои собаки грызутся, чужая не приставай» и «За чем пойдешь, то и найдешь».
Сохраняя блестящую комедийность Островского, режиссер Сергей Газаров добавляет современные размышления о свободе, мечте и внутреннем мире человека: Бальзаминов предстает не инфантильным чудаком, а русским Дон Кихотом — мечтателем, философом, романтиком.
Яркая сценография, звездный актерский состав и искрометный юмор обещают настоящий театральный праздник, где все сказочно и по-русски весело.
Мелкий чиновник Михайло Бальзаминов мечтает о богатстве и счастье, которое видит только в выгодной женитьбе. «Мне все богатые невесты красавицами кажутся», — признается он, бродя по московским улицам в поисках своей судьбы. В своих фантазиях он — то генерал, то царь, создающий справедливый мир, где богатые женятся на бедных.
«Это история о жизни, которую каждый человек строит у себя в голове. И эта жизнь у Бальзаминова удалась. В ней он человек, у которого все получается, которого все любят и признают, там он может делать все, что хочет, там он по-настоящему счастлив», — говорит режиссер Сергей Газаров.
Чудо-юдо — верный слуга лесной волшебницы. Он не знает, кто он и откуда, но умеет по собственному желанию превращаться в любое живое существо. Его новое задание — охранять от любых неприятностей своенравную дочь могучих магов — Черногора и Болотницы — юную волшебницу Отраду в ее опасном путешествии в мир обычных людей. Скоро Чудо-юдо понимает, что ради Отрады готов на все, даже без приказа хозяйки. Но ведь он всего лишь «то — не знаю что»... Может ли любовь быть сильнее самой волшебной сказки?
Обычный школьный день оборачивается фантастическим приключением для Пети, Маруси и Васи, когда их потерянное за бездельем время становятся источником силы трех старых волшебников. В погоне за молодостью злодеи крадут время школьников с помощью волшебного гаджета, но из-за спешки сами превращаются в детей, а дети — в беспомощных стариков. Чтобы все исправить, им нужно не просто победить в магической схватке, но и снять заклятие до захода солнца, а главное — понять цену каждой потерянной минуты.
Помните сводных сестер Марфу и Настю, которые не ладили друг с другом? В этой истории сестры — лучшие подруги, и справляются они не только со сварливой матерью, но и с древней магией, из-за которой в их деревушке уже много десятков лет не наступает зима. Девушкам удается преодолеть все препятствия, прогнать злую ведьму, растопить сердце Морозко, а также обрести любовь.
Антон ведет двойную жизнь. Для родителей и сестры Даши — заботливый сын и близкий человек, для остальных — анонимный пранкер. Он обманом добывает секретную информацию о коррупционерах и влиятельных людях, а затем публикует ее в сети. Антон убежден, что таким образом восстанавливает справедливость, считает себя цифровым Робин Гудом. Привычная игра выходит из-под контроля, когда Антона подставляют. Очередная махинация приводит к трагедии — сестра оказывается заперта в загоревшемся торговом центре, а самого героя объявляют в розыск. У него всего несколько часов, чтобы найти настоящего виновника, спасти Дашу и исправить то, что уже запущено его действиями.
Судебный антрополог Мэг Гарланд привыкла раскрывать тайны мертвых, но новое дело заставляет ее столкнуться с собственным прошлым. Спустя почти сорок лет после исчезновения ее отца его тело находят рядом с местом жестокого убийства — и обстоятельства смерти не поддаются никакому логическому объяснению. Расследование постепенно приводит ее к шокирующей тайне, которую отец намеревался унести с собой в могилу.
После несчастного случая в сознании автомеханика Димы Хруста вспыхивают воспоминания о службе на Девятой планете: удивительные пейзажи, база землян, сражения с чудовищами, друзья и любимая девушка Полина, которую он однажды спас… Сослуживцы Хруста крутят пальцем у виска, ведь у них совершенно другие — обычные армейские — воспоминания. Но когда Дима в реальной жизни встречает Полину, он уже не сомневается: кто-то скорректировал им всем память. Кто и зачем? Правду можно узнать, только вернувшись на опасную планету...
Мерфи разлучают с дочерью, чтобы он отбыл тюремный срок. Начальник тюрьмы предлагает ему и нескольким другим заключенным возможность обрести свободу в обмен на участие в опасной операции по контрабанде золота. Мерфи отправляется в путь вместе с людьми, которым нельзя доверять. И чем глубже они увязают в деле, тем очевиднее становится: человеческая жадность тяжелее золота.
Выставленная на аукцион картина — утерянный шедевр Караваджо? Детективная история атрибуции и продажи сенсационного полотна.
На протяжении многих лет в гостиной дома семьи Перес де Кастро в Мадриде висел считавшийся утерянным шедевр Караваджо. Никто и представить не мог, что стоимость картины превышает 300 миллионов евро. Но как только полотно выставили на аукционе с эстимейтом в 1500 евро, началась лихорадочная гонка: эксперты, коллекционеры и арт-дилеры были готовы на все, чтобы завладеть шедевром.
Рынок произведений старых мастеров, непроницаемый для посторонних глаз, является местом столкновения интересов коллекционеров и спекулянтов, историков искусства и тех, кто изготавливает подделки.
Фильм, снятый в жанре «документального триллера», позволяет проникнуть в этот таинственный мир и увидеть своими глазами историю обнаружения шедевра Караваджо, когда-то принадлежавшего испанскому королю Филиппу IV и считавшегося утерянным. Его новейшая история началась весной 2021 года, когда семья Перес де Кастро выставила картину на аукционе как произведение художника круга Хосе де Риберы. Однако практически сразу итальянские исследователи обратили внимание на полотно и опознали авторство Микеланджело Меризи да Караваджо — самого значительного европейского художника начала XVII века.
В фильме запечатлен увлекательный процесс атрибуции, реставрации и продажи картины, которая стала сенсацией в мире искусства.
Эстебан, успешный режиссер, работает над новым амбициозным проектом и предлагает главную роль своей дочери Эмилии, с которой не общался 13 лет. Для него это шанс вновь сблизиться с Эмилией и помочь ей с карьерой. Однако старые обиды становятся испытанием для всей команды, когда съемки перерастают в эмоциональную схватку двух близких и одновременно чужих людей.
Это история о людях, которые решили сделать невозможное — создать первый российский серийный автомобиль. В 1908 году автолюбитель Андрей Нагель находит поддержку у инженера Дмитрия Бондарева. Вместе они собирают команду единомышленников и приступают к разработке автомобиля «Руссо-Балт».
Когда проект оказывается под угрозой, Нагель принимает рискованное решение — доказать жизнеспособность их машины в легендарном ралли Монте-Карло. Это шаг, который может поставить крест на проекте «Руссо-Балт»….
Фильм о последних годах жизни последнего Российского императора Николая II. О его любящей жене — императрице Александре, о его сыне — цесаревиче Алексее, о его дочерях — великих княжнах Ольге, Татьяне, Марии и Анастасии, о его брате Михаиле Александровиче. Любовь и преданность близких сопровождали Николая в годы самых тяжелых испытаний... Но они не смогли уберечь от предательства. Измена и трусость родственников из династии Романовых, политиков всех мастей, генералов, клявшихся в верности престолу, привели к краху империи… Этот фильм — последняя правда о семье Романовых, которым судьбой уготовано было пройти трагический путь от славного царствования во благо России к отречению, ссылке, гибели и святости.
Юрий Чурсин, Паулина Андреева, Игорь Золотовицкий в героической комедии со сцены МХТ им. Чехова
«Он был поэтом, но поэм не создал!.. Но жизнь свою зато он прожил, как поэт!»
Постановка знаменитой пьесы на сцене МХТ — разговор о поэтическом восприятии реальности в сегодняшнем, таком циничном мире. Мире, который наполнен страхом эпидемии, ежеминутного проявления несправедливости или агрессии.
Егор Перегудов: «В пьесе огромное количество персонажей, у нас же их осталось только семь. Впрочем, кого-то мы и добавили: у нас есть музыканты и поэты, и даже внутренний мир Сирано — его мысли, фантазии.
В спектакле задействованы студенты Школы-студии МХАТ — и мы все вместе сочиняем стихи, музыку, и спектакль прорастает зонгами, наивными, яростными и очень талантливыми. Мы надеемся, что ребята привнесут в спектакль энергию, с одной стороны, собственного понимания мира, а с другой — протеста против этого мира. По способу высказывания хочется приблизиться к любимовскому Театру на Таганке, когда он был молодым, бескомпромиссным и очень внятным.
«Сирано де Бержерак» — это пьеса, в которой люди решают свои проблемы при помощи шпаги, поэтому у нас на сцене фехтуют. Но важно понимать, что Ростан писал своего «Сирано» через двести лет после жизни его реального прототипа, это XVII век, придуманный в конце века XIX, романтически преломленная реальность. И это дает нам право, пользуясь теми правилами игры, что заложены драматургом, тоже сочинять свой мир, заново перепридумывать его. Мы берем историческое фехтование и размышляем, что такое фехтование сегодня, в XXI веке. Что это за способ общения — обмен уколами? Например, комментарии к постам в фейсбуке — что это, как не словесный укол? Как это работает сейчас? В мире Сирано существует кодекс чести, есть правила, которые ты не можешь нарушить даже в поединке с соперником. Сейчас у нас принципиально нет никаких правил. Хотя я думаю, что и во времена Ростана их тоже особо уже не было и это как раз то, по чему он тосковал».
Спустя 30 лет после начала истории группы «Руки вверх!» Сергей Жуков вместе с детьми возвращается к воспоминаниям о своей молодости — первой любви, первых больших мечтах, дружбе, семье и пути к сцене.
Лето в Провинстауне пахнет океаном, солнцем и устрицами, а целый год здесь умещается в несколько курортных месяцев. 19-летний Тони приезжает сюда без четких планов на жизнь — с амбициями стать писателем и желанием покорить девушку. Случайная подработка на кухне местного ресторана превращает беззаботные каникулы в головокружительное погружение в мир хаоса, адреналина и страсти. Это история одного лета, которое определило судьбу Энтони Бурдена — шеф-повара, изменившего мировую гастрономическую культуру.
Роберт Уилсон — один из крупнейших представителей театрального авангарда конца ХХ — начала XXI века. Уилсон создал особый театральный стиль, который находится на стыке драматического театра и современного искусства, кинематографа и пантомимы, цирка и современного танца. Его спектакли отличаются изысканной пластической и световой партитурой, которая производит магическое впечатление на зрителей всего мира.
В основе первого оригинального российского спектакля Уилсона лежат несколько сказок Пушкина: «Сказка о царе Салтане», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о золотом петушке», «Медведиха», а также фрагменты поэмы «Руслан и Людмила».
Для создания световой и сценографической партитуры спектакля Уилсон провел огромное исследование, в котором подробно изучил не только сами сказки, но и различные иллюстрации к ним, историю их появления, фольклорные составляющие. Из этого возник ряд сложных визуальных образов, являющихся важнейшими элементами постановки.
Уилсон приехал в Москву со своей командой художников, сценографов и ассистентов. Музыку к спектаклю создал покоривший мировую сцену американский фрик-фолк-дуэт CocoRosie.
«По вечерам слушаю сказки — и тем вознаграждаю недостатки проклятого своего воспитания. Как прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!» — писал Александр Пушкин, выражая энтузиазм в письме брату в 1824 году, примерно за 6 лет до того, как опубликовал пять своих наиболее важных сказок. «Наш язык, — говорил Пушкин, — сам по себе прекрасен, и нигде он не обладает такой широтой выражения, как в народных сказках». Действительно, Пушкин создал особый голос в русской литературе, включая в свои произведения повседневную речь. Поэтичность языка Пушкина расцветает в постановке Роберта Уилсона, с музыкой инди-поп-дуэта CocoRosie, который сотрудничал с Уилсоном, работая над «Питером Пэном» (Берлин, 2013), «Эддой» (Осло, 2017) и «Книгой джунглей» (Люксембург, 2019), и в главной роли с Евгением Мироновым, одним из самых прославленных актеров России.
Пушкин написал «Сказки» в своем загородном имении Болдино между 1830 и 1834 годами. Источники сказок варьируются от тем русского фольклора до западных сказок. Написанные в стихах, они представляют собой чередование повествования юмористического рассказчика с диалогами персонажей. Богатый символизм и загадочные структуры («Сказка о золотом петушке», «Сказка о попе и о работнике его Балде») и мощная образность («Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о царе Салтане») являются центральными характеристиками этих поздних произведений великого русского поэта. Постановка Роберта Уилсона «Сказки Пушкина» объединяет четыре из пяти сказок, а также довольно неизвестный фрагмент «Сказки о медведихе».
Асмик Григорян, Теодор Курентзис и труппа Peeping Tom. Ты не владеешь тем, кто не боится смерти.
Самая ожидаемая премьера лета, «Кармен» в Зальцбурге — событие, которое поляризовало критиков и публику. Аргентинская режиссер-хореограф Габриэла Карризо, бельгийская танцевальная компания Peeping Tom и дирижер Теодор Курентзис предложили не просто новое прочтение, а радикальный пересмотр привычных оперных клише.
Дебют Асмик Григорян в нетипичной для сопрано партии, Джонатан Тетельман в роли помешавшегося от ревности Дона Хосе, Кристина Мхитарян — отважная Микаэла и Давиде Лучано в роли тореадора Эскамильо — абсолютно звездный состав приковал к себе внимание оперной публики по всему миру. А трактовка оркестра Курентзиса Utopia раскрыла давно знакомую музыку с совершенно неожиданной стороны.
«Кармен» Жоржа Бизе — одна из тех опер, мелодии которой знакомы даже тем, кто редко посещает оперный театр. Именно эта узнаваемость представляет собой вызов для каждой новой постановки: как пересказать историю, которая на протяжении поколений ассоциировалась с устоявшимися образами и ожиданиями?
Работа Габриэлы Карризо — виртуозное танцевальное представление, балансирующее между антипатриархальной фантазией и тревожной реальностью. Художник Христоф Хетцер создал мрачный, абстрактный апокалиптический пейзаж в красно-серых тонах, где так мало иберийского колорита и оживленной рыночной суеты под средиземноморским солнцем. Вместо этого — темные, неприступные стены и серые скалы.
Габриэла Карризо строит «Кармен» как танцевальный спектакль, где главные герои получают танцующие «альтер эго», передающие их внутреннее состояние. Режиссер отказывается от разговорных диалогов либреттистов Людовика Галеви и Анри Майяка, а также от речитативов Эрнеста Гиро. Это устраняет утомительные характеристики персонажей и все связующие элементы, нарушающие творческий поток. Сцена готова для безудержного творчества!
Карризо, хореограф, прославившаяся по всей Европе благодаря своей труппе, была рада выступить на сцене большого Зальцбургского фестивального зала после многих лет работы на менее именитых площадках. Карризо использует язык тела и электронные звуковые коллажи как основу повествования. В центре внимания — исследование системы насилия, где убийство Кармен — не просто результат ревности, а фемицид в мире, где мужчины с детства учатся убивать. Однако Карризо далеко отошла от упрощенного дуализма мужчин-бандитов и женщин-жертв. В своей постановке она хочет добраться до системных корней этого патриархального конфликта и, по ее собственному признанию, провела обширное и кропотливое исследование в рамках подготовки к этой работе на сцене Зальцбурга.
«Смерть Марата» (и не только!) на Боденском озере. Спектакль-зеркало Французской революции, из которой никто не вышел «сухим».
Опера Умберто Джордано «Андре Шенье» на Брегенцском фестивале — не просто постановка, а настоящее визуальное заявление. Режиссеры Феликс Брайзах («Пассажирка», Брегенц) и Кит Уорнер («Юлий Цезарь в Египте», Театр Ан-дер-Вин) превратили плавучую сцену в гигантскую инсталляцию, центральным и самым сильным образом которой стал 24-метровый бюст Жана-Поля Марата, убитого революционера, чей портрет кисти Жака-Луи Давида знает весь мир.
По замыслу сценографа Дэвида Филдинга, Марат здесь — не просто исторический персонаж, а символ революции, пожирающей своих детей. Огромное лицо, частично разрушенное, с провалившимся глазом и выщербленным черепом, одновременно внушает ужас и вызывает жалость — портрет идеала, который выродился в насилие. Режиссура Уорнера также построена на постоянном диалоге персонажей с этим каменным гигантом.
Из левого глаза исполинской фигуры Марата слезой «стекает» лестница, по которой перемещаются актеры и многочисленный хор. Невероятная зрелищность постановки поддерживает мощная интеллектуальная глубина произведения, и солисты демонстрируют ее в полной мере. Мексиканский тенор Эктор Сандоваль (Андре Шенье) голосом, полным страсти и идеализма, создал образ настоящего героя, чья любовь и верность своим убеждениям в итоге приводят на эшафот. Его возлюбленную, Маддалену ди Куаньи, поет Норма Фантини, чье сопрано блистает от нежного пиано до диких, отчаянных всплесков, идеально передавая путь героини от аристократки до женщины, потерявшей все. Настоящее открытие вечера — Скотт Хендрикс в партии Шарля Жерара. Его баритон и игра, полная внутренней борьбы, мастерски передают эволюцию персонажа: от слуги, движимого классовой ненавистью и ревностью, до лидера революции, который в финале вынужден открыто взглянуть в лицо своим поступкам и страстям. Вместе с замечательными артистами второго плана, такими как знаменитая Розалинд Плоурайт (графиня и Мадлон) и Таня Кросс (Берси), они создали сильный и гармоничный ансамбль.
Музыкальное руководство постановки осуществляет Ульф Ширмер, который вместе со звукорежиссером Вольфгангом Фрицем неделями настраивал сложнейшую акустическую систему с 500 динамиками, чтобы добиться оптимального звучания Венского филармонического оркестра на открытой сцене.
Опера представляет собой одновременно трогательную историю любви и исторический триллер с очень эмоциональной музыкой. Синтез визуальной мощи, психологизма и буквального погружения в историю и позволил брегенцскому «Андре Шенье» выйти за рамки фестивального блокбастера и стать настоящей театральной легендой.
Верди в стиле бертоновской «Алисы»: Пласидо Доминго и Анна Нетребко в самой огненной из опер.
Режиссер Филипп Штельцль, известный по работе над фильмами и постановками Вагнера, решил отказаться от исторической достоверности: вместо Испании XV века действие его «Трубадура» в Берлинской опере разворачивается в сюрреалистическом, сказочном и одновременно зловещем пространстве, которое критики сравнивали с миром Тима Бертона и «Алисы в Стране чудес». Но самой яркой и запоминающейся частью визуального решения стали костюмы Урсулы Кудрны, гротескные и запоминающиеся.
Эмоциональный нерв спектакля составили два дебютанта — Анна Нетребко (Леонора) и Пласидо Доминго в своем баритоновом амплуа (граф ди Луна). Наблюдать за тем, как великий певец переосмысливает себя в новом качестве, уже само по себе захватывающее зрелище. Третий именитый дебютант — в оркестровой яме: для Даниэля Баренбойма это тоже был первый опыт дирижирования знаменитой оперой.
Это не реалистичный «Трубадур», а сказочный фарс, где персонажи оказываются запертыми в «пузыре театральной причуды». Режиссер намеренно избегает пафоса, делая ставку на карнавал. Как ни странно, этот подход заставляет зрителя заново пережить трагедию любви и мести, пропуская ее через призму абсурда и гротеска.
Танцы, фортепиано и фонарь: сборник миниатюр по мотивам балетов Ноймайера.
Когда в театре заканчивается спектакль, все покидают здание, гаснет свет и жизнь замирает до утра. Но на сцене остаётся гореть фонарь. Один-единственный источник — призрачный свет. И при этом свете на сцену выходят танцевать призраки — души тех, кто жил театром.
Джон Ноймайер поставил «Призрачный свет» в то время, когда на сцену и в самом деле никого кроме призраков не пускали. Это балет-воспоминание и исповедь, балет-мечта. Прогулка по уже существующим спектаклям и путь в прекрасный мир чистого танца.
«Ghost Light. Давнее суеверие среди театральных артистов. Она лампа должна гореть всегда, пока весь театр погружен во тьму, чтобы духи могли играть свои представления». Джозеф О'Коннор, «Призрачный свет».
Правило оставлять включенным технический свет на сцене идет из Викторианской Англии. Конечно, это, прежде всего, связано с безопасностью, но театр не был бы театром, если бы не попытался романтизировать эту традицию. Призрачный свет для театральных душ. Пока он горит, на сцену не могут ступить живые люди.
Во время пандемии коронавируса призрачный свет — установленный на сцене шест с фонарем — постоянно горел в 23 театрах на Бродвее, которые были надолго закрыты для артистов и зрителей.
Джон Ноймайер прочитал об этом статью в «Нью-Йорк Таймс» и взял за отправную точку своего спектакля. Ему удалось преодолеть санитарные запреты, собирая артистов небольшими группами, которыми они изначально делали утренний класс. Вдохновением для Ноймайера стали эти ежедневные занятия, прежде рутина, ставшая для артистов единственной возможностью заниматься любимым делом.
Ради того, чтобы спектакль разрешили выпустить на сцену, не стали делать специальные костюмы и отказались от оркестра. Балет поставлен на музыку Шуберта: Музыкальные моменты, Аллегретто до минор D 915, Четыре экспромта, Cоната №18. Впрочем, танцы под фортепиано или даже в тишине — не впервые у Ноймайера. Перед нами проходит череда прекрасных видений. Среди них есть и хорошо знакомые Маргарита и Арман, герои «Щелкунчика»; и те, чьи танцы напоминают нам о других работах мастера, и совершенно новые соло и дуэты.
В спектакле заняты все артисты труппы, среди которых Сильвия Аццони, Александр Рябко, Эдвин Ревазов, Анна Лаудере. Из последовательности исполненных ими миниатюр собирается нежное и задумчивое объяснение в любви театру, сцене и танцу, который есть жизнь.
