Удивительные новостройки Томска: мечты о сибирском Нойшванштайне

Это одно из самых удивительных строений не только в Томске, но и во всей России. Его возвели уже после развала СССР, но в формах здания заметно влияние советского брутализма 1980-х годов с его любовью к крупным элементам и суровой декоративности. Подобная грубоватость оправдана функцией здания: внутри работает отделение Центрального банка России.

Удивительно, насколько фривольно архитектор обошёлся с конструкцией проекта. Вот зачем нужны гигантские пустотелые колонны, полукруглые краснокирпичные выступы, острая треугольная крыша? Всему этому сложно найти рациональное объяснение. Автор будто готовит нас к недалёкому будущему — лихому эклектизму 1990 – 2000-х годов. Его произведение получилось настолько необычным, что до сих пор выглядит смело и даже актуально.

Классический, но от этого не менее интересный пример «замковой» архитектуры 1990-х. В те суровые годы выражение «Мой дом — моя крепость» многие воспринимали в прямом значении. Но условные замки из красного кирпича — одного из самых доступных материалов того времени — возводили не только с оборонительной целью, но и в качестве протеста против долгих лет советского типового строительства. Так что башенки и громоздкие стены — это одновременно демонстрация художественных вкусов эпохи и политическое высказывание.

Знатоки архитектуры найдут в этом проекте отсылки к модерну, ар-деко и другим стилям начала XX века. Правда, в этом случае процесс игривого постмодернистского цитирования затянулся: половина дома стояла недоделанной, пока в 2010-х не нашлись деньги на продолжение строительства. Эту часть проекта адаптировали к современным эстетическим нормам (простоте и лаконичности), хотя она и сохранила лёгкий постмодернистский вайб.

Изначально это удивительное сооружение возводили для ресторана «Меркурий», о чём напоминает логотип на рельефном гербе над центральным входом. Зачем ресторану понадобилось здание, напоминающее средневековую крепость, сейчас можно только гадать.

Массивные контрфорсы (дополнительные трапециевидные опоры) характерны, скорее, для готических соборов, чем для двухэтажной постройки тридцатилетней давности. А толщина стен, кажется, такая, что они выдержат прямое попадание из гранатомёта. Дополняет всё это великолепие башня! Возможно, что именно здесь в лихие 1990-е было безопаснее всего отдыхать.

После крушения СССР некоторые советские постройки реконструировали настолько усердно, что они полностью утрачивали первоначальный облик. Теперь их и архитектор родной не узнает! Но почему к наследию недавнего прошлого относились столь неуважительно? Помимо технической актуализации и следования трендам, в этом можно усмотреть и признаки идеологической борьбы. Строгий железобетонный модернистский облик заменяли на более эклектичный и яркий.

Именно это произошло в 2000 году с павильоном речного вокзала, в котором когда-то работало кафе. Синий цвет, обилие тонированного стекла, декоративные короны, венчающие башни, пирамиды, динамичные формы — всё это словно пытается зачехлить прошлое, сделать его менее различимым.

Разнообразие архитектурных вариаций томских башенок поражает. Здесь можно встретить и более классические остроконечные завершения, и затейливые изгибы, и даже брутальные пустотелые параллелепипеды, как в случае с домом на проспекте Фрунзе. Из низких пирамидальных крыш внезапно вырастают многометровые нефункциональные объёмы, сделанные из бетона, металла и красного кирпича.

Зачем архитектор это придумал? Возможно, дело не в рациональных соображениях, а лишь в стремлении к прекрасному. В конце концов, первые двадцать лет после развала СССР — это время романтиков, которые ещё не привыкли жить при капиталистическом утилитаризме, выжимая из каждого квадратного метра максимум прибыли.

Томск иногда называют городом башен. Действительно, многие городские постройки 1990 – 2000-х годов украшены башнями всевозможных форм и размеров. Но дом на улице Говорова на их фоне выделяется массивностью и высотой. Это почти сталинская высотка!

Залог выразительности проекта — рельеф фасада. В современном строительстве, склонном к аскетизму и упрощению, так делать уже не принято. А в начале 2000-х едва ли кто-то купил бы квартиру в доме, если он не напоминал замок.

Постсоветская архитектура часто пыталась быть похожей на дореволюционную, а особенно на постройки модерна — последнего большого стиля царского времени. Это неудивительно, ведь многие испытывают ностальгию по былым временам, даже если в них не жили. Вот и в Томске не обошлось без попыток мимикрировать под постройки столетней давности.

На фасадах торгового центра «Галерея» заметны элементы, характерные для проектов конца 1890-х — начала 1900-х годов: гнутые линии, декор простых геометрических форм. Некоторые знатоки архитектуры усматривают и визуальные параллели со зданием на Гагарина, 1, построенном в 1896 году в стиле модерн.

Знаток постсоветской томской архитектуры Лукия Мурина называет торговый центр Big City одним из символов городского строительства 2000-х. Справедливости ради надо заметить, что этот проект одновременно можно считать и своеобразной квинтэссенцией художественного расколбаса 1990-х. Модная в те годы эклектичность (смешение стилей) соединяется здесь с размашистостью следующего десятилетия. Угловая башенка, отдалённо отсылающая к архитектуре соседнего доходного дома Голованова 1899 года постройки (проспект Ленина, 105), контрастирует с ярко-синим зеркальным стеклом и такими же кричащими оконными рамами.

Особого внимания заслуживают скульптурные рельефы первого этажа: вход в здание украшают лица усатых существ (людей?), а широкие окна первого этажа — морды быков с кольцами в носу.

Это один из самых внушительных по размеру и ярких примеров томской краснокирпичной архитектуры 2000-х. В постсоветское время в городе построили немало подобных зданий, украшенных башенками, карнизами и прочими классическими элементами.

Архитекторы в те времена стремились создавать свои проекты так, чтобы они максимально отличались от типовых советских построек. Но их фантазию ограничивали экономические реалии: заказчики желали продавать побольше квадратных метров. По этой причине многие дома получались по-советски брутальными и чересчур массивными на фоне окружающей застройки. Кажется, именно это произошло с домом на Карла Маркса, 36.

В народе этот торгово-офисный центр прозвали Домом с дирижаблем из-за сигарообразной сетчатой конструкции на крыше. Но проект архитектора Виталия Михайлика привлекает внимание не только этим необъяснимым объёмом. Фасады здания как будто искажаются в кривом зеркале: вертикали превращаются в косые линии, а декоративные элементы деформируются до неузнаваемости.

Проектировщик совершенно непринуждённо жонглирует архитектурными стилистиками, но иногда кажется, что однажды он упустил из рук все элементы — и они упали в совершенно случайном порядке. Однако пусть вас не смущает такой стилистический винегрет: постмодернизм не терпит серьёзности.

Из-за обилия декора и нежно-розового цвета это здание иногда сравнивают с приторным тортом. Его по частной инициативе построили специально для драмтеатра «Версия» — без единой бюджетной копейки.

Здесь мы видим классический джентльменский набор эклектичных архитектурных элементов: башенка, купол с ротондой, эркер, массивный карниз, арочные окна, колонны, горизонтальная рустовка (рельефные линии) на фасаде. Но есть и оригинальные детали: выразительные рамы для афиш на первом этаже и скульптурные рельефы, изображающие Шекспира, Гоголя, Пушкина и Чехова. Их выполнил томский художник и преподаватель Геннадий Скочилов.

У домов, как и у одежды, есть лицевая и тыльная сторона. В случае многоэтажки на Иркутском тракте, 12 архитектор, похоже, вложил всю душу в фасад здания, а с дизайном дворовой части решил поступить попроще.

Выразительный облик фасада строится на контрасте красного кирпича и светлой штукатурки. На тёмном фоне вырисовывается динамичный силуэт треугольных крыш, отдалённо напоминающий островерхие дома в историческом центре европейского города. На тыльной стороне эти элементы тоже есть, но они визуально растворяются в однотонном фасаде. Графически выделяются лишь две горизонтальные полосы, которые, продолжив сравнение с одеждой, можно назвать швами.

Изгибиционистская крепость — именно так можно назвать это сооружение. Но не спешите убирать этот текст от детей: в пикантном слове нет ничего неприличного. Речь всего лишь об изгибах, из которых состоит фасад офисного центра.

Глядя на эти плавные линии, можно подумать, что проект известного томского архитектора Олега Лещинера получился излишне манерным. Но не тут-то было! Угол здания формирует массивная башня с зубцами, отдалённо напоминающая элемент древнего кремля. Кажется, что между этими кирпичными зубцами затаился автор, готовый держать оборону от любых нападок едких критиков.

Даже если вы не знаете слова «вернакуляр», то наверняка визуально знакомы с этим понятием. Так называют незапланированные в первоначальном проекте дополнения к постройкам в виде объёмов различной формы и назначения. Сравнить это можно с пнём, который со временем обрастает грибами, — этакая архитектурная грибница.

Жилой дом на улице Артёма на самом деле не оброс вернакулярами, а сохранил свой авторский облик. Но при взгляде на него кажется, что архитектор вдохновлялся так называемой народной архитектурой: пристройками, надстройками, остеклением лоджий и прочими подобными инициативами. Случайная ли это ассоциация или тонкая ирония проектировщика, каждый решит для себя сам.

«Ну что же это такое!» — именно эта мысль, скорее всего, придёт в вашу голову, когда вы впервые увидите это строение. Но давайте попробуем отбросить эмоции и посмотреть на проект с точки зрения его возможной культурной ценности.

В среде архитекторов ТАКОЕ чаще всего называют деконструктивизмом. Для этого художественного направления характерны контрастные сочетания разных элементов: старого и нового, острого и округлого, декоративного и рационального — и так далее. По сути, это одна из разновидностей игривого постмодернизма, но с довольно провокационными правилами игры.

В этом случае архитектор Александр Скрипник решил позабавиться с томским регионализмом — потрясающей деревянной архитектурой. Он будто бы нарезал дореволюционный дом (которого тут на самом деле не было!) на несколько крупных шматков и воткнул их в зеркальный параллелепипед. Подобное встречается во многих городах мира, и везде к такому художественному приёму относятся с большим подозрением.

Если вы начали искать в интернете фотографии по запросу «архитектура Люксембурга», чтобы увидеть параллели между томским торговым центром и застройкой этой европейской страны, то остановитесь и посмотрите на название улицы.

В проекте видны отсылки к стилю модерн: высокие окна почти во весь фасад, гнутые линии, выразительно выступающие объёмы (авторская вариация на тему эркеров). В целом складывается впечатление, что здание старается более или менее аккуратно вписываться в окружающую застройку.

При беглом взгляде на отель может показаться, что он появился не в конце 2000-х, а в начале XX века. Вокруг него — плотная историческая застройка центра Томска. Создаётся впечатление, что архитектор Олег Лещинер хотел создать произведение под стать соседним дореволюционным зданиям. Отель «Тоян» даже можно назвать одной из самых выразительных построек этого места — настолько заметная у него угловая башня с флюгером. На нём — дата основания города (1604 год).

И всё бы ничего, но есть одна проблема. Как это часто бывает, новая постройка появилась на месте старой: дома, в котором жил этнограф и исследователь Сибири Григорий Потанин. В 2004 году проходили пикеты в защиту деревянного зодчества, но их результат вам уже известен.

Когда человек старается что-то делать, но у него не получается, его принято поощрять за усердие. А можно ли по этому принципу похвалить здание, которое пыталось не выделяться, но не очень-то преуспело? Кажется, именно это произошло с деловым центром «Адмирал».

Здание явно выше и массивнее своих соседей — тут не поспоришь. Но давайте оценим, как оно пытается скрыть свои амбиции: фасад, выходящий на основную улицу, занимает всего-навсего пять этажей. Его украсили элегантным изгибом и длинным вертикальным окном — эдакая помесь модерна с конструктивизмом. А в глубине, там, где меньше видно, здание набирает высоту до десяти этажей. Поставьте лайк за скромность.

Игривое офисное здание перекликается с деревянным дореволюционным особняком на Белинского, 19. Там тоже есть и угловой эркер, и остроконечная башня, и даже круглые окна. Конечно, между этими постройками можно найти множество отличий, но идея визуальной рифмы всё-таки считывается. Важное значение имеют габариты — высота и площадь зданий примерно одинаковые.

Но постройка 2000-х годов представляет ценность не только как подражание соседу. Её архитектурное решение ярко демонстрирует модные в то время постмодернистские элементы: ломаные динамичные формы, нестандартные окна, затейливые декоративные детали, слегка напоминающие морды или другие части тела странных существ.

Пожалуй, самое подходящее название для этого объекта — Дом-лестница. Как же получилась такая форма? Дело в том, что до революции на этом месте стояла купеческая лавка — её снесли в начале 2000-х. Первая ступень нового здания, граничащая с улицей Карла Маркса, пыталась имитировать прежнюю постройку — мы видим арочные окна, небольшие декоративные башенки. Но позднее к ней пристроили ещё одну ступень, а потом — ещё. И теперь от прежнего облика, увы, ничего не осталось.

Это курьёзный пример архитектуры, которая вроде бы старается вписаться в исторический контекст, но своим появлением обязана разрушению того, на что мечтает быть похожей. Чудны дела твои, архитектор!

Подобные здания пробиваются сквозь толщу типовой многоэтажной застройки, как цветы сквозь асфальт. Этот многоэтажный дом выделяется на общем фоне: уж больно много в нём декоративных деталей и элементов, отсылающих к архитектуре прошлых столетий. Особенно выразительно смотрится центральная башня, отдалённо напоминающая буддийскую пагоду.

Впрочем, те, кому аскетичная утилитарность ближе к сердцу, назовут этот проект не прекрасным цветком, а сорняком, от которого нужно избавиться. Так или иначе, он давно стал одним из символов нетуристического Томска.

Один из самых длительных и скандальных долгостроев Томска. История создания общежития ТГУ тесно связана с мировым экономическим кризисом конца 2000-х, когда были заморожены или замедлены многие стройки страны. Пострадало и качество работ: в 2014 году объект тщательно проверяли на прочность и соответствие нормативам.

У разных общежитий университета есть свои названия и соответствующие им образы. Это здание — белоснежно-синий «Парус».

Местные исследователи архитектуры сравнивают этот деловой центр с «Титаником», который выглядит настолько гигантским и контрастным по отношению к окружающим деревянным домам, что при взгляде на него возникает чувство неловкости. Образ корабля дополняют круглые окна, похожие на иллюминаторы.

Для создания впечатления, что постройка не такая уж большая, архитектор застеклил верхние этажи тонированным стеклом, чтобы в нём отражалось небо. Но, кажется, это не слишком помогает.

С чего начинались многие города? С замка, стоящего на возвышении, откуда открываются пасторальные виды на окрестности. В Томске идею с замком на горе посчитали настолько хорошей, что решили возвести некое подобие романтического немецкого замка, этакого Нойшванштайна, через несколько сотен лет после основания города. Так в 2015 году появился отель с башенками «Скандинавия».

Его художественный облик едва ли оправдывает название, хотя в холле отеля стоит деревянная скульптура викинга. Подобная эклектичность фасада больше характерна не для севера Европы, а скорее для южных регионов. Псевдосредневековые мотивы сочетаются здесь с гнутыми решётками в духе модерна — брутальность и элегантность в одном флаконе, как сказали бы парфюмеры.