После премьеры «Руслана и Людмилы» Глинки в Большом (Каменном) театре Петербурга в 1842 году русское музыкальное общество разделилось на «русланистов» и их противников. Признавая музыкальные достоинства партитуры, вторые отказывали опере Глинки в драматизме и сценичности. В увесистых пяти актах с балетным дивертисментом (в Мариинском он идет в хореографии Михаила Фокина 1917 года) угадываются контуры большой французской оперы, а в виртуозных ариях — приверженность композитора искусству бельканто. Томление и страсть, восторг и тоска — все оттенки любви вылились в музыку «Руслана и Людмилы». Сцена в мариинской постановке оформлена по эскизам Константина Коровина и Александра Головина.
Обновлено 4 апреля 2026
РекламаИнформация о ценах не является публичной офертой
Опера
25
1 650–4 200 ₽
Легенды о кораблях-призраках в Европе рассказывали на протяжении многих веков – врачи объясняют их галлюцинациями, возникавшими у измученных жаждой мореплавателей. Кроме того, моряки, как известно, народ крайне суеверный, и многие из них наверняка готовы были поклясться, что собственными глазами видели и зловещий силуэт парусника, и тени матросов-мертвецов, и темную фигуру капитана на мостике. Рихард Вагнер прочел историю о прóклятом моряке-скитальце в пересказе Гейне. Она покоилась на дне его памяти, пока композитор сам не оказался на старом судне в открытом всем ветрам море. Образ голландца не просто вспомнился – он ожил: «Мои страдания вдохнули в него душу, – писал композитор. – Разыгрывавшиеся бури, клокотание волн, скалистые фьорды севера и суета на корабле дали ему определенные очертания, определенные краски». Летом 1839 года двадцатишестилетний Вагнер морским путем перебирался из Восточной Пруссии в Англию, наблюдая за матросами, слушая их песни и переклички, переживая вместе с командой опасные штормы. Бурной была и последующая работа над оперой: эскиз написан за один день, текст – за десять. В «Голландце» Вагнер многое пробует впервые: это не только первая опера на текст самого композитора, но и вообще первая зрелая опера мастера, первая опера-драма и первая опера на тему об искуплении. Впервые Вагнер выводит на сцену любящую женщину-спасительницу, самоотверженную, преданную, верную до смерти. Ее имени нет в названии оперы, но в происходящих событиях именно она, Сента, играет ведущую роль. Соответственно, среди оперных партий «Летучего голландца» главными – в равной степени – являются партии Голландца (героический баритон) и Сенты (драматическое сопрано).
В первоначальной редакции «Летучий голландец» назван «одноактной оперой в трех картинах», и хотя сегодня в программках принято заявлять три действия, по своему драматургическому замыслу это сквозная опера-баллада, где законченные музыкальные номера естественно переходят друг в друга. Многие из них – подлинные сокровища: захватывающая с первого такта увертюра, песня Рулевого, ария-монолог смертельно уставшего Голландца, рассказ Эрика о вещем сне, сердцевина оперы – баллада Сенты, дуэт Голландца и Сенты. Великолепны хоры: норвежских матросов, девушек с прялками, моряков-призраков. Музыка «Голландца» выдает молодость автора, в ней бушуют неукротимые волны и кипят неутолимые страсти. С течением времени Вагнер многое отредактировал, снял лишний «шум» у меди и, что особенно интересно, переписал финал: восхождение Сенты и Голландца к небесам совершается с тех пор под звуки арфы и напоминает Liebestod – типично вагнеровское единение влюбленных в смерти-просветлении.
Мариинская постановка «Летучего голландца» (2008) подчеркивает, что перед нами – романтическая опера. Сцену накрывают гигантские синие валы, темное пространство прорезают кроваво-красные молнии, из таинственного мрака проступает багровый остов корабля-призрака. Лаконичность сценографии соответствует простому и небогатому быту норвежского поселения: лавки, табуретки, лестница, кресло. Не упустили художники и национальный колорит: белые чепцы и фартуки на женщинах, клеенчатые шляпы с полями – на моряках. Постановщики не «спорят» с партитурой, а выстраивают для нее гармоничную сценическую среду, в которой сполна раскрываются музыкально-драматические красоты вагнеровского шедевра. Христина Батюшина
2 400–6 000 ₽
4
Ныне редко исполняемые «Гугеноты» (1836) – это пышный музыкально-театральный блокбастер, базовый образец так называемой большой оперы, которая царила на французской сцене почти столетие. Иные критики превозносили «Гугенотов» до небес, другие нещадно бранили, у публики же успех сочинения был стабильным и длительным: до начала ХХ века оно не сходило с афиш по всему миру, выдержав в одной только Гранд-опера свыше тысячи представлений. Авторы бестселлера – композитор Джакомо Мейербер и либреттист Эжен Скриб – вложили в свое творение всё, что могло бы обеспечить ему популярность, и очень постарались, чтобы зритель не заскучал. На неспокойном, а в финале – кровавом, историческом фоне (Религиозные войны XVI века, Варфоломеевская ночь) разворачивается трагическая история любви протестанта Рауля и католички Валентины. Опера полна резких контрастов: на сцене то танцы, то баталии, то дворец, то кладбище, то свадьба, то резня. Сладкозвучное итальянское бельканто искусно сочетается с благородной французской декламационностью, вокальные монологи переходят в развернутые ансамбли и грандиозные массовые сцены. По части хорового письма Мейербер особенно силен; как никто, он способен создать на сцене иллюзию живой толпы. Хоры Мейербера настолько легко ложатся на слух, настолько ярки и мелодичны, что прямо-таки искушают зал подпевать; один из секретов обожания «Гугенотов» заключается именно в эффекте участия зрителей в водовороте сценических событий. Ни Вагнер, ни Верди, ни Мусоргский не обошли стороной мейерберовские находки в области хоровой музыки. Роскошен и оркестр Мейербера, композитор умел мастерски смешивать краски, не боясь использовать дерзкие комбинации инструментов и диковинные тембры (старинная виоль д’амур в романсе Рауля). Объемная, сочная мейерберовская медь по своей красоте и мощи не отстает от вагнеровской.
Горячим поклонником «Гугенотов» был Петр Ильич Чайковский, который посещал спектакли в Париже. Свои впечатления он выразил так: «“Гугеноты” – одна из прекраснейших опер во всем лирическом репертуаре, и не только музыканту по профессии, но и всякому сколько-нибудь образованному дилетанту дорога эта превосходная музыка, с ее удивительнейшей, первенствующей между всеми произведениями подобного рода, любовной сценой IV акта, с ее превосходными хорами, с ее полной новизны и оригинальных приемов инструментовкой, с ее порывисто-страстными мелодиями, с ее искусной музыкальной характеристикой Марселя, Валентины, религиозного фанатизма католиков и пассивного мужества гугенотов». Соглашаясь с авторитетным мнением соотечественника, Мариинский театр обогащает свой репертуар этим великолепным произведением. Христина Батюшина
1 650–4 200 ₽
6
Как бы пафосно ни звучало, с этого «Китежа» начался XXI век в российской опере: она сбросила с себя ороговевшую тяжесть крестов, куполов и величия и заговорила, вообще-то, о единственно значимом — о людях. Вид Сенной площади на месте Малого Китежа и курящие в форточку Сирин и Алконост — все здесь пугало и раздражало, но описать произведенный Черняковым эффект тогда мало у кого получалось. За пятнадцать лет «Китеж» сохранился чудом, расшатался без присмотра автора и теперь, к сожалению, дорог больше как воспоминание.
1 650–4 200 ₽
4
Принимаясь на седьмом десятке за сочинение «Турандот», Пуччини обратился к «китайской трагикомической сказке» Карло Гоцци. Главная героиня мстит за поруганную честь бабушки, принцессы Лоу-Линь, и отправляет на казнь всех претендентов на свою руку. Пуччини не успел написать заключительный дуэт, в котором происходит преображение Турандот и ее первый поцелуй — работу завершил композитор Франко Альфано.
2 400–6 000 ₽
2
Четверо мужчин и одна женщина – гендерный расклад в «Паяцах» отличается вопиющей неуравновешенностью. Более того, все четверо мужчин так или иначе претендуют на единственную героиню: один – понарошку, трое – всерьез. Ревнивый муж, пылкий любовник, отвергнутый поклонник – у Леонкавалло это не стандартные оперные амплуа, а вывернутые наизнанку человеческие души. На поверку оказывается, что никакой чистой любви нет, а есть клубок раскаленных эмоций, куда вместе с любовью вплетены гордость, ревность, похоть и – в первую очередь – страх одиночества. Исследовать подлинные (в том числе самые неприглядные) чувства людей со скрупулезной достоверностью считали своей задачей композиторы-веристы, чьим художественным манифестом, наряду с «Сельской честью» Масканьи, и стала опера тридцатитрехлетнего Леонкавалло.
Первоначально она называлась чуть иначе – «Паяц», в соответствии с традицией указывать на афише главного героя. Действительно, сочинение Леонкавалло – это опера «для тенора», в центре которой – трагическая фигура Канио, клоуна-страдальца. Партия Канио с ее знаменитой арией Vesti la giubba принадлежит к золотому фонду тенорового репертуара. Однако накануне мировой премьеры в 1892 году в Милане исполнитель партии Тонио отказался выходить на сцену, если название не будет включать его героя. Так вместо Il Pagliaccio опера стала именоваться Pagliacci. Изменение единственного числа на множественное придало названию оперы дополнительные смыслы. Насколько «паясничанье» свойственно любому человеку? Где истинное лицо человека, а где – его социальная маска? Второй акт оперы построен по принципу матрешки, театра в театре: бродячая труппа Канио разыгрывает для местных жителей комедию дель арте. Постепенно реальная жизнь захлестывает подмостки, актерская игра становится все убедительнее, потому что перестает быть таковой. Наконец сцену заливает кровь – настоящая, а не бутафорская.
Леонкавалло уверял, что заимствовал сюжет оперы из реальной судебной практики. Так или иначе, он сделал зрителей – нас, сидящих в большом зале, – своего рода присяжными. В этой чрезвычайно компактной истории нет морализаторства «от автора», приговор преступнику зритель должен вынести сам. Захватывающе выразительная музыка «Паяцев» вряд ли сделает его обвинительным. Христина Батюшина
1 650–4 200 ₽
30 сентября 1791 года разношерстная публика венского предместья впервые увидела «Волшебную флейту» – «большую оперу в двух действиях господина Эмануэля Шиканедера», как было написано на ее афише. Чуть ниже, помельче, стояло имя Моцарта, композитора. Странная, на современный взгляд, иерархия авторства в те времена была обычным делом: один придумал и рассказал историю, другой написал к ней музыку. Чудо «Волшебной флейты» заключается в том, что великая, одухотворенная музыка Моцарта превратила вторичную и путаную сказку Шиканедера в многомерное и при этом абсолютно цельное творение с неисчерпаемыми возможностями для интерпретаций. «Волшебную флейту» ставят по всему миру вновь и вновь; к очередной постановке моцартовского шедевра готовится и Мариинский театр.
«Волшебная флейта» изначально универсальна и демократична, это опера для всех: для детей и взрослых, для знатоков и любителей. Она дружелюбно открывается каждому по мере его возможностей, жизненного и художественного опыта. Ребенка приведет в восторг битва со змеем, развеселит человек-птица Папагено, заворожит красивая и грозная Царица ночи. Кому-то будут интересны вписанные в «Волшебную флейту» масонские ребусы и отсылки к египетским древностям. Кто-то придет на спектакль в предвкушении верхнего фа в знаменитой арии Царицы ночи и нижнего фа в менее знаменитой, но не менее гениальной арии мудреца Зарастро. Переливаясь многочисленными гранями, «Волшебная флейта» в своей сердцевине сконцентрирована на одной теме – теме человека. Это опера о его достоинствах и слабостях, о его духовных исканиях и тяге к земным утехам, о его чувствах, главное из которых, конечно, любовь. За два месяца до собственной кончины тридцатипятилетний Моцарт подарил миру одно из самых жизнерадостных и поэтичных своих сочинений, и хотя тень смерти нет-нет да и мелькнет в светоносной музыке «Флейты», непреложной остается провозглашенная в этой опере-притче победа красоты, добра и истины. Христина Батюшина
2 100–6 000 ₽
3
Заставить слушателя «плакать, ужасаться, умирать» – так Винченцо Беллини объяснял смысл оперного пения своему либреттисту Карло Пеполи. В 1834 году в Париже два итальянца – молодой амбициозный композитор и поэт-эмигрант – вместе работали над текстом для оперы «Пуритане», взяв за основу только что поставленную пьесу Франсуа Ансело и Жозефа Ксавье Бонифаса (известного под именем Сентин) «Круглоголовые и рыцари». Эта опера станет последним триумфом рано умершего мастера бельканто. 24 января 1835 года в парижском Итальянском театре, как писал Беллини, «все в зале обезумели, поднялся такой шум, такие крики, что приходилось только удивляться темпераменту публики». С этого началась сценическая история «Пуритан», уже в 1840 году поставленных и на петербургской сцене.
В «Пуританах» есть все, что должно было покорить парижскую публику. События разворачиваются на колоритном историческом фоне: дело происходит в Англии в середине XVII века, во время гражданской войны, когда республиканцы-протестанты боролись с католиками-роялистами. Главную любовную пару составляют представители враждующих лагерей: сопрано – сторонница Кромвеля, тенор – сторонник Стюартов. Их счастье висит на волоске, путь к нему тернист: мнимая измена, побег, безумие, арест, смертный приговор, буря; и все же в последний момент авторы спасают своих героев, и история заканчивается хеппи-эндом. Прочтение краткого содержания «Пуритан» вызывает в памяти известный афоризм Беллини: «Хорошая музыкальная драма – это нечто такое, что не имеет здравого смысла». «Пуритане» – отличная музыкальная драма, в которой сюжет предоставляет композитору сильнейшие по своему эмоциональному накалу ситуации. Музыка «Пуритан» не только не уступает предыдущим шедеврам Беллини, но и оказывается на шаг впереди, во многом соприкасаясь с новым жанром французской большой оперы. Здесь есть не только дивные вокальные красоты, но и роскошный дифференцированный оркестр, мощные хоровые сцены, сквозная драматургия сцен. «Пуритане» – одна из самых сложных для исполнения опер за всю историю жанра. Сочиненная для великих голосов, для прославленного «пуританского квартета»: Джулии Гризи, Джованни Рубини, Антонио Тамбурини и Луиджи Лаблаша, эта музыка и сегодня требует от вокалистов экстраординарной виртуозности, свободного владения техникой итальянского прекрасного пения, а также огромного диапазона – достаточно упомянуть запредельно высокие ноты ре и фа у тенора в третьем действии. Артисты мариинской труппы уже проявили свое мастерство в других творениях Беллини – операх «Капулетти и Монтекки», «Сомнамбула», «Беатриче ди Тенда», «Норма», исполненных в последние годы в Концертном зале театра. Теперь, с появлением «Пуритан» на афише, беллиниевскую коллекцию украсит еще одна крупная жемчужина. Христина Батюшина
1 650–4 200 ₽
«Худшее, что может быть, – это скука», – наставлял Верди своего друга и либреттиста Сальваторе Каммарано. О том, что на «Трубадуре» заскучать невозможно, говорят уже названия четырех его актов: «Дуэль», «Цыганка», «Сын цыганки», «Казнь». Место и время действия – беспроигрышные: Испания, Средние века. Локации – эффектные: замок, сад, цыганский табор, монастырь, тюрьма. Время суток – почти всегда ночь.
Головоломный сюжет «Трубадура» издавна служит мишенью для ехидной иронии; сложная для пересказа, неправдоподобная история распри двух не ведающих о своем родстве братьев – непревзойденный образец романтического иррационализма. И все же Верди увидел в ней главное – резкие контрасты, сильные страсти, драматические ситуации и, что особенно важно, возможность собрать превосходный вокальный ансамбль из четырех главных героев, из четырех ярких характеров: прекрасной фрейлины Леоноры (сопрано), храброго трубадура Манрико (тенор), жестокого графа ди Луны (баритон) и темпераментной цыганки Азучены (меццо-сопрано). Если любовный треугольник (сопрано – тенор – баритон) принадлежит к оперному стандарту, то фигура матери, разрывающейся между горячей любовью к сыну и лютой жаждой мести, – явление на оперной сцене уникальное. Азучена стала у Верди фигурой трагедийного масштаба: «Не делайте Азучену помешанной! Сраженная усталостью, горем, ужасом, бессонницей, она не может говорить связно… Она подавлена, угнетена, но не безумна» (из письма к Каммарано). Наградив персонажей «Трубадура» россыпью великолепных мелодических находок, Верди не только сполна компенсировал все несуразности сюжета, но и оживил своих героев, заставил зрителей глубоко сопереживать им. Эмоциональное воздействие вердиевских мелодий, исполненных выдающимися певцами, неотразимо; недаром коронная стретта Манрико сразу превратилась в итальянскую патриотическую песню: не важно, что Манрико живет в Испании 1410-х годов, – он выражал чувства итальянцев эпохи Рисорджименто и продолжает выражать чувства любого человека, воодушевленного идеей свободы.
Энрико Карузо в свое время произнес фразу, ставшую крылатой: «Главная проблема при исполнении “Трубадура” заключается в том, что для этого необходимы четыре самых лучших певца в мире». Успех «Трубадура» действительно в первую очередь зависит от солистов, от того, как они исполнят арии-монологи, как прозвучат многочисленные вокальные ансамбли, особенно дуэты, поскольку именно в дуэтах образы героев раскрываются во всем своем объеме и богатстве. Партитуру украшают хоры – мужские (солдат), женские (монахинь), смешанные (цыган). Оркестр служит поддержкой, инструментальным пьедесталом для пения, которое всегда оставалось в центре внимания крупнейшего итальянского оперного мастера.
В Мариинском театре одну из самых популярных опер мирового репертуара поставила бригада соотечественников композитора во главе с режиссером и художником Пьером Луиджи Пицци. Зрелищное и одновременно сдержанное визуальное решение спектакля опирается на три цвета: черный, красный, белый; его сквозной образ – пламя, символ мести, ненависти и гнева. Это история о борьбе, в которой нет победителей, о цепочке насилия, которую ценой своей жизни разрывают не агрессоры, а жертвы. Однако «Трубадур», при всей мрачности сюжета, не угнетает и не подавляет. Благодаря гению Верди зритель унесет в памяти не сцены братоубийственной вражды, а несравненную, вечнозеленую музыку. Христина Батюшина.
1 650–4 200 ₽
4
«На ней была красная очень короткая юбка, из-под которой виднелись белые шелковые чулки в дырах, а на ногах хорошенькие сафьяновые туфельки с огненными лентами вокруг щиколотки» – такой предстала Кармен герою новеллы Мериме и зрителям Опера-комик, пришедшим 3 марта 1875 года на премьеру сочинения Жоржа Бизе. Строптивую андалусийку поначалу приняли хорошо – первый акт прошел с успехом, – но уже со второго акта тучи стали сгущаться, а к финалу оказалось понятно: опера провалилась. Солдаты, уличные мальчишки, работницы, цыгане, даже контрабандисты – появление всего этого люда на сцене вряд ли столь уж шокировало посетителей демократичного парижского театра. Другое дело – сама Кармен с ее взглядом волчицы и горячей кровью, с ее знойной хабанерой и чувственной сегидильей, с ее необузданным свободолюбием, с ее презрением к смерти, к любому проявлению слабости. Начавшееся почти как легкая оперетта сочинение тридцатишестилетнего Бизе заканчивается как трагедия, причем автор даже не ищет виноватых, ибо кто виноват, когда сталкиваются две стихии, два мира, живущие каждый по своим законам? По выражению одного из критиков: «Quelle vérité, mais quel scandale!» («Сколь правдиво, но сколь же непристойно!»). На резких контрастах построена вся драматургия «Кармен». Первый сильный контраст – в увертюре: вот праздник в Севилье, ликующая толпа, тореро, пасодобль (танец матадора с плащом) – и вдруг средь бела дня набегает черная тень, грозная тема судьбы. Городская фабричная девица Карменсита и добропорядочная деревенская девушка Микаэла – характеры не просто разные, а противоположные. Музыкальный портрет тореадора Эскамильо, его знаменитые куплеты, – эффектный тост в честь корриды, в подробностях описывающий кровавое зрелище. У Хозе, хоть он и сержант, центральная ария носит почти девичье название: ария «с цветком»; это одна из наиболее проникновенных лирических арий, когда-либо написанных для тенора. Самая же глубокая пропасть пролегает здесь между двумя концепциями любви. С одной стороны – вечная любовь, закрепленная обручальным кольцом, с другой – вольная любовь-птица, которую «нельзя никак поймать». Хозе вздумал перепрыгнуть пропасть, перетащить Кармен на свою сторону – тщетно! Кармен даже в заголовке оперы сохраняет независимость («Кармен и Хозе» звучит нелепо, в отличие, например, от созданной Вагнером неразделимой пары «Тристан и Изольда»). Тем не менее сложность партии Хозе – и с музыкальной, и с актерской точки зрения – не уступает сложности заглавной роли.
Любовь Кармен живет полгода; любовь к «Кармен» началась через полгода после парижской премьеры, с постановки в Венской придворной опере, для которой Эрнест Гиро, друг уже умершего композитора, написал речитативы взамен разговорных диалогов. С тех пор «Кармен» неизменно собирает полные залы во всем мире. Секрет ее успеха – сочный испанский couleur locale (местный колорит), созданный композитором, который, к слову сказать, никогда не бывал в Испании. Покорила «Кармен» и русских слушателей; Чайковский признал ее достоинства одним из первых («Carmen, по-моему, в полном смысле chef d’oeuvrе»). В Мариинском театре сегодня идет спектакль 2005 года, обновленный в 2016-м. Постановщики сохранили испанский колорит, но отказались от глянцевой «испанщины». Получилась почти веристская психологическая драма с дополнительными акцентами на темах насилия и власти и отсылками к древней мифологеме рока, играющего с человеком на арене его жизни. Христина Батюшина.
2 400–6 000 ₽
Действие этой оперы происходит в молодой советской стране. Только что закончилась Первая мировая война — но по мариинской сцене явно пронеслась третья или четвертая. В спектакле Юрия Александрова советский мир предстал выжженной землей после глобальной катастрофы, населенной мутантами в буденовках и противогазах. Героическая повесть с фальшивым хеппи-эндом превратилась в острую антиутопию замятинского толка (жест понятен, если помнить год постановки — 1999-й). Постановка, редкая по силе напряжения и контрастов, адекватна музыке: в «Семене Котко» Прокофьев затапливает театр невероятными для ХХ века бесконечными мелодиями, угощает вкуснейшими жанровыми сценами — а потом бьет обухом по голове в сцене пожара — и это по-настоящему катастрофическая музыка.
1 350–3 000 ₽
7
Жак Оффенбах создал немало «легкой» музыки и прославился как непревзойденный мастер оперетты, но прощальным и главным его сочинением стала большая фантастическая опера «Сказки Гофмана». Она осталась неоконченной, однако именно это свойство парадоксальным образом способствовало ее популярности, поскольку «открытый текст» – всегда некий ребус, поле для экспериментов и пространство для фантазии. «Сказки» не просто опираются на сюжеты Гофмана – они пронизаны гофмановским духом. Здесь стерты границы между реальностью и фантасмагорией, сном и явью, здравым смыслом и причудами одурманенного воображения; здесь под маской иронии могут спрятаться пронзительные чувства, под личиной любви – насмешливый цинизм.
Самому сделаться театральным персонажем – такая метаморфоза наверняка привела бы в восторг великого романтика Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Доживи писатель до семидесяти пяти лет, он мог бы присутствовать на парижской премьере пьесы Мишеля Карре и Жюля Барбье «Сказки Гофмана» (1851) и услышать себя, говорящего на сцене по-французски. В опере, созданной через тридцать лет после пьесы, Гофман еще и запел: в первоначальном варианте – баритоном, позже – тенором, голосом всех пылких оперных любовников. И как запел! Партия Гофмана – одна из самых красивых и трудных в мировой оперной литературе. Титульный герой – стержень оперы, он участвует во всех действиях, он – рассказчик, во хмельном чаду раскрывающий свою душу перед собутыльниками. В этой душе царит примадонна Стелла, принимающая разные облики: дорогой куклы Олимпии, несостоявшейся артистки Антонии, хищницы-куртизанки Джульетты. Оффенбах, гениальный мелодист, сумел сделать каждую по-своему неотразимой. Если в отношении оперы допустимо понятие «шлягер», то именно так можно назвать самые знаменитые номера из «Сказок Гофмана»: феерически виртуозные куплеты Олимпии, белькантовый дуэт Антонии и ее матери и, наконец, главный «хит» оперы – сладостную венецианскую баркаролу, которую поют Джульетта и еще один загадочный персонаж, Никлаус, он же муза. Гофман каждый раз любит и каждый раз терпит крах. Финал «Сказок Гофмана» всегда превращается в интригу, поскольку его единого решения не существует – и театры предлагают самые разнообразные варианты концовки. Но ключевую идею Жака Оффенбаха сформулировать все же можно: одиночество художника не абсолютно; раздавленный и разочарованный, он остается с главным сокровищем – со своей верной музой, со своим талантом, дающим ему силы жить и творить. Христина Батюшина.
1 800–3 600 ₽
«Ah, della traviata sorridi al desio!» – «Ах, улыбнись заблудшей душе!» – поет несчастная Виолетта, парижская куртизанка, предчувствуя скорую смерть. Это единственное место в опере «Травиата», где звучит то слово, которое Джузеппе Верди вынес на титульный лист своего самого известного сочинения. Просьба Виолетты обращена к Богу; мир, светское общество не улыбнется «оступившейся». Уже название «Травиаты» – полемический вызов, а для человека середины XIX века, когда опера была написана, – небывалый скандал: дама полусвета, проще говоря – дорогостоящая кокотка, на оперной авансцене, в узнаваемой современной обстановке! Дюма-сын, чья «Дама с камелиями» вдохновила Верди на создание его шедевра, признавался, что композитор обессмертил историю знаменитой богемной красавицы в гораздо большей степени, нежели он сам. И литератор, и композитор знали, о чем писали: в образе Маргариты Готье угадывалась возлюбленная Дюма – Мари Дюплесси, в истории Виолетты Валери и Альфреда Жермона отразился семейный конфликт самого Верди, избравшего спутницей жизни оперную певицу с больными легкими. Когда Джузеппе и Джузеппина вместе смотрели пьесу по роману Дюма, оба были потрясены до слез. Сегодня по всему миру зрители плачут над «Травиатой».
Самопожертвование – одна из центральных тем романтизма, и сюжеты опер XIX века немыслимы без самоотверженных женщин. Они бросают семью и родину, прыгают со скал, подставляются под нож и т. п., но их подвиги всегда совершаются ради любимого. В галерее жертвенных героинь Виолетта Валери стоит особняком, поскольку она отдает всё, что у нее есть, ради блага совершенно незнакомого ей человека: более высокий поступок трудно себе представить. Травиата – заблудшая, оступившаяся Виолетта – невольно перегородила путь к счастью юной женщины и теперь должна этот путь освободить. Последний шаг «травиаты» на «кривой дорожке» ее жизни – шаг настоящей мученицы, и «павшая» взлетает на недосягаемую нравственную высоту. Всматриваясь в «Травиату» под этим углом зрения, можно увидеть в ней не только красивую до сентиментальности историю обреченной любви, не только социальную критику, которая обличает двойную мораль и общественные предрассудки, но и драму тяжелейшей внутренней борьбы, откуда героиня, несмотря на гибель, выходит победительницей.
В Мариинском театре оперу о трагедии нездоровой женщины в нездоровом обществе поставили женщины: режиссер Клаудиа Шолти, художник-постановщик и художник по костюмам Изабелла Байвотер, художник по свету Дженнифер Шривер. Мир они уподобили огромной пестрой карусели; в этой карусели едут люди, летит отведенное им время, мелькают картины их жизни. Кто-то предпочитает «откататься», не приходя в сознание, но есть и те, кто способен остановить ее бег. Спектакль понравится как любителям традиционных «Травиат» (чего стоят одни наряды и прически!), так и тем, кто ждет особого мнения от режиссера: культура поведения в парижском салоне времен Второй империи напомнит о нынешних клубных нравах, а во многих штрихах постановки улавливается тонкая режиссерская ирония над жанром. Но главное, ради чего стоит идти на «Травиату», – это музыка Верди с ее головокружительным вальсовым ритмом, с ее прославленными ариями и дуэтами, с ее пронзительными лиризмом, теплом и состраданием. Христина Батюшина.
1 650–6 000 ₽
4
«Орлеанская дева» всегда стояла в тени прочих опер Чайковского, и встреча с ней вызывала растерянность даже у поклонников композитора. Так, авторитетный советский музыковед Борис Асафьев считал произведение «мастерским, но неровным», порицая за «ложный стиль» и «странный напыщенный подъем». Недооценка «Орлеанской девы» во многом объясняется ее хронологическим соседством (и неизбежным сравнением) с самой популярной оперой Чайковского, «Евгением Онегиным». После лирических «камерных сцен» композитор неожиданно обращается к жанру гранд-опера с ее характерными атрибутами: сюжетом из рыцарских времен, масштабной четырехактной структурой, балетным дивертисментом, громом победы и вихрями огненными.
Чайковский рассчитывал на признание публики, кассовый успех и стабильное место своей «большой оперы» в репертуаре, однако в полной мере этого не случилось ни при жизни автора, ни в ХХ веке. Исключение составил спектакль Кировского театра 1945 года – его успех во многом был заслугой Софьи Преображенской, которая выступила в титульной партии.
После долгого перерыва, прошлым летом, Мариинский театр исполнил «Орлеанскую деву» в концерте и принял решение вернуть ее на сцену, ведь немногие общие места партитуры — не изъян, а дань условностям жанра «большой оперы». При таком понимании становятся очевидны достоинства «Орлеанской девы»: первоклассная музыка, крепкая драматургия, редкий по мощи патетический заряд. Среди классических русских опер она высится, как громада готического собора – такого, как Реймсский, изображенный в ее кульминационной сцене.
Опера возвращается в репертуар театра, в котором сто сорок лет назад была поставлена впервые. Тогда, в 1881-м, Чайковский гневался, что для премьеры не сделали нового оформления, взяв его из других спектаклей, и новинка не произвела должного эффекта. Сегодня композитор был бы удовлетворен: режиссер Алексей Степанюк в соавторстве с художником Вячеславом Окуневым создали настоящий grand spectacle. При этом постановщик не довольствуется одной лишь театральной готикой: «Мы ведь ставим не историческую оперу “про рыцарей”, а романтическую, даже метафизическую оперу. Огонь – лейтмотив всего спектакля, символ всеобъемлющего пламени, в котором сгорает весь мир с его безумием войн и ненависти. И над этим огнем с улыбкой святой возвышается Орлеанская дева».
1 800–3 600 ₽
«Богема», осуществленная английским режиссером Йаном Джаджем, оказалась одной из самых удачных пуччиниевских постановок в Мариинском театре. Она по-хорошему консервативна, и хотя действие перенесено из 1830-х в 1930-е, духу музыки это ничуть не вредит. В начале и в конце оперы, когда события совершаются в мансарде, которую снимает художник Рудольф, на сцене присутствует огромное выходящее на Латинский квартал окно: оно настолько живописно, что в программке его можно указать как героя спектакля. Интерьер кафе «Момюс», где персонажи собираются, чтобы отпраздновать Рождество, – проработан до мельчайших деталей. Он создает почти кинематографическую атмосферу. В ней немного сквозит тревога межвоенного времени, но она не вступает в противоречие с музыкой, – напротив, добавляет ей ощущения трагичности происходящего и усиливает те радости, которые есть в жизни героев. Этот спектакль – замечательный пример того, как можно ставить в историческом стиле и сохранять ощущение живости и свежести произведения, созданного сто двадцать пять лет назад. Денис Великжанин.
1 650–4 200 ₽
3
С той поры, как Мусоргский, по собственному признанию, «соделал тетрадку и назвал ее “Хованщина”» (1872), продолжается крестный и славный путь оперы. Мусоргский почти дописал клавир, не хватало лишь небольшого куска в финальной сцене самосожжения. После смерти композитора оперу завершил и инструментовал Римский-Корсаков. Путь к мировой известности оказался окольным: значительную его часть «Хованщина», повторив судьбу «Бориса Годунова», прошла в редакции Римского-Корсакова. Отдавая дань уважения этой версии, музыканты начиная с 1950-х годов выражают предпочтение авторскому клавиру, бережно воссозданному Павлом Ламмом (1932), и оркестровой партитуре Дмитрия Шостаковича (1959), наиболее приближенной к подлинному замыслу Мусоргского. В свое время Кировский театр первым обратился к редакции Шостаковича (1960). В декабре 1988 года с приходом Валерия Гергиева к художественному руководству театром постановка эта была возобновлена. Это была первая крупная художественная акция Гергиева в новой роли.
И вот четверть века спустя после возобновления мы снова – воспользуемся речением Мусоргского – «купаемся в водах “Хованщины”». За такой долгий срок спектакль не разболтался – ни музыкально, ни сценически. Так может быть, дело в добротной режиссуре Леонида Баратова (1952), выдающегося мастера сцены, работавшего в крупнейших музыкальных театрах страны?
Внимание к реалистическим деталям, размах массовых сцен сообщали его постановкам историческую достоверность, монументальность. Баратовская «Хованщина» выдержала и редакцию Римского-Корсакова, и перемену ее на партитуру Шостаковича (незначительные коррективы в постановочный план тогда внес сам Баратов). К фестивалю Мусоргского в 1989 году спектакль отредактировал режиссер Эмиль Пасынков, а Валерий Гергиев освежил музыкальное восприятие, раскрыв неоправданные купюры. Реставрировались и знаменитые декорации Федора Федоровского, продолжившего в советское время традиции великих театральных художников Константина Коровина и Александра Головина. Позднее сценическая версия подновлена была Юрием Александровым и Юрием Лаптевым (2000).
Так в репертуаре Мариинского театра сохраняется спектакль, ведущий свою родословную от первой постановки «Хованщины» на мариинской сцене в ноябре 1911 года (режиссер и исполнитель роли Досифея – Федор Шаляпин, дирижер – Альберт Коутс, художник – Константин Коровин).
Отрадно, что «Хованщина», не достигнув еще, пожалуй, той популярности в зрительном зале, что и «Пиковая дама» или «Евгений Онегин», становится излюбленной у оперных примадонн и премьеров.
И еще один, едва ли не главный, герой спектакля – оркестр, поющий, подчас идеально интонирующий вокальную строку, оркестр, возвышающийся над действием во вступлении «Рассвет на Москве-реке», в мрачном «Поезде Голицына»… «Для меня звучание оркестра в финальной сцене гораздо важнее, чем бутафорские страсти на сцене. Так ли уж важно, горит или не горит раскольничий скит. Мне кажется, здесь должен гореть оркестр». Эти слова Гергиева передают атмосферу творческого горения, сопутствующего «Хованщине» в Мариинском.
Сегодня композитор мог бы с бóльшим, чем когда-либо, основанием воскликнуть: «Живу ноне в Хованщине, как жил в Борисе, и тот же я Мусорянин…» Опера о вековечной российской смуте актуальна во все времена. Иосиф Райскин.
1 800–3 600 ₽
6
Замысел комической оперы Верди вынашивал около сорока лет. Создавая шедевры в жанре драматическом, маэстро как будто избегал сферы музыкального юмора. Современники полагали, что Верди лишен комедийного дара, тем более что единственный опыт композитора на заре творческого пути – забытая ныне опера «Король на час» – завершился полным провалом.
До премьеры «Фальстафа» в высказываниях и письмах композитора время от времени встречаются отголоски той душевной травмы – «великого приговора», как ее называл для себя Верди. И все же после успешной премьеры «Отелло» в 1887 году, зная о сокровенной мечте Верди, его либреттист и друг Арриго Бойто создал наконец десятилетиями обсуждаемый сценарий по мотивам «Виндзорских проказниц» и комических интермедий хроники «Генрих IV» Шекспира. Верди рискнул и сочинил нечто совсем необычное, неожиданное. На феерической премьере «Фальстафа» в Милане в 1893 году перед публикой предстал другой Верди.
«Фальстаф» – это большой музыкально-театральный коктейль. В нем есть ингредиенты итальянской музыкальной комедии ситуаций (опера-буффа), французской комической оперы и немецкой волшебной сказки, она играет скоростью и красками динамичных финалов «Свадьбы Фигаро» Моцарта, и добрый свет стиля Россини согревает ее.
В ткань «Фальстафа» безжалостно вплетены элементы высоких жанров: любовного мадригала, старинной церковной и «серьезной» инструментальной музыки – чего стоит только издевательский «Аминь» из первой картины, исполненный слугами каноном, или фуга в финале – редкая гостья на оперной сцене (говорят, ее несколько угловатую тему Верди подслушал у напевающего ребенка).
Но есть в «Фальстафе» Верди и грустные оттенки. Среди веселья чуткий слух уловит едва заметную дымку меланхолии. Открыто эта печаль проявляется лишь единожды, в начале третьего действия, на короткое время, когда оказывается, что Фальстаф страдает. Дело даже не в том, что он одинок, а в том, что его время прошло. Эта идея заложена и у Шекспира: каким бы негодяем ни был Фальстаф, он – дворянин и в «Генрихе IV» действует с соответствующим размахом. В «Виндзорских проказницах» он попадает в новую и чужую для себя среду: новых хозяев общества, средненьких буржуа, подобных Форду. И здесь Фальстаф осмеян, втоптан в грязь. Он, как большой ребенок, играет с миром, но миру он уже не нужен. Может, это роднит Верди со своим героем? Может, «Фальстаф» – прощание с театром, ведь престарелый Верди должен был понимать, что осуществить еще один грандиозный оперный проект ему вряд ли удастся. И может, этим объясняется такое количество скрытых цитат и полунамеков на музыку прошлого, особенно – прошлого театрального, и особенно – самого Верди?
Даниил Шутко.
1 650–4 200 ₽
3
Представление оперы «Псковитянка» Римского-Корсакова коллектив Мариинского театра и Валерий Гергиев посвящают выдающемуся оперному певцу, народному артисту СССР и лауреату Государственной премии СССР Булату Минжилкиеву (1940–1997). Завоевав признание на родине и за рубежом, Булат Минжилкиев пел в Кировском — Мариинском с конца 1980-х. Среди лучших его работ — Иван Грозный в «Псковитянке», Кончак в «Князе Игоре», Иван Хованский в «Хованщине».
1 650–4 200 ₽
4
Мировая премьера оперы состоялась более 180 лет назад, и тоже в марте — 9 марта 1842 года «Набукко» с триумфальным успехом прогремела на сцене миланского Teatro alla Scala. За сезон она была показана еще семь раз, чтобы в следующем вновь вернуться в репертуар — «Набукко» поставили заново, и за три месяца спектакль выдержал 57 представлений. Так третья опера молодого малоизвестного композитора сделала его важной фигурой в музыкальном мире.
В России с «Набукко» зрители познакомились в 1851 году — итальянская труппа поставила оперу именно на сцене Большого (Каменного) театра. Заглавную партию исполнил Джорджо Ронкони, выступавший на миланской премьере. Всего было дано четыре представления, а затем сочинение ждало своего часа еще долгих полтора века.
В 2005 году на мариинской сцене состоялась яркая премьера «Набукко» в постановке художественного руководителя московской «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана. Спектакль повторяли в 2013-м, в год 200-летия со дня рождения Верди. Сегодняшний «Набукко» в версии 2023 года — новая постановка, которую так долго ждала публика. Партии к премьере готовят сразу несколько составов ведущих солистов труппы.
Эта опера считается первой по-настоящему вердиевской оперой и одним из лучших творений итальянского композитора. Сюжет основан на библейской истории о жестоком вавилонском царе Навуходоносоре, вставшем на путь истины, пройдя через триумф, предательство и безумие. Это сложное, многомерное произведение — и сюжетно, и музыкально. В «Набукко» же впервые появляется настоящая вердиевская героиня — темпераментная Абигайль, для роли которой Верди создает партию «неистового сопрано».
1 650–4 200 ₽
Один из самых нестыдных спектаклей в Мариинке: щедрый визуальный театр соприкасается с методами изящной актуализации материала.
1 350–3 000 ₽
15
«Что я могу еще сказать?» Татьянин вопрос неизбежно задает себе каждый режиссер, ставящий «Евгения Онегина» – самую популярную русскую оперу. Особенно сложной эта задача оказывается в Мариинском театре, на исторической сцене которого хранится эталонный «Онегин» – классический темиркановский спектакль 1982 года. Алексей Степанюк поставил «лирические сцены» Чайковского как драму чувств и драму взросления. Его постановка аутентична уже потому, что рассчитана на молодой исполнительский состав – как того и хотел композитор, долго сопротивлявшийся передаче своего сочинения на большую сцену. Сестры Ларины, Онегин, Ленский – в спектакле Степанюка это очень молодые люди, а молодости, как известно, присущ максимализм. Любовь, отвержение, ревность, гнев, обида: переживаемые впервые, эти чувства сотрясают души героев и приводят к катастрофическим последствиям. И пусть на сцене XIX век с его кодексом чести и социальными нормами – переживания героев вполне понятны современному зрителю, в том числе – и особенно – молодежи. «Я бы хотел, чтобы в моем спектакле молодые люди узнавали себя», – признался режиссер. Так и есть, все узнаваемы: застенчивая, «книжная» девушка (Татьяна), жизнерадостная, румяная резвушка-хохотушка (Ольга), ранимая «творческая натура» (Владимир), высокомерный и эгоистичный щеголь (Евгений). Все они остаются один на один с сильнейшими чувствами: старшее поколение, увы, не только не в силах помочь (няня), но и толкает молодежь в пропасть (старый дуэлист Зарецкий). Критическая точка взросления – смерть Ленского; юный поэт успевает проводить взглядом удалившиеся «весны златые дни» и навсегда остается восемнадцатилетним. Драма Татьяны и Евгения – это история «несинхронного» взросления, когда один «дорастает» до чувств другого, но, увы, поздно.
2 400–6 000 ₽
5 февраля 1887 года «великий старец», как называли в Италии семидесятичетырехлетнего Джузеппе Верди, представил на сцене Ла Скала свою новую оперу – «Отелло». Это произведение ждали как никогда долго: полтора десятилетия композитор молчал, сопротивляясь натиску антрепренеров и издателей. Убедить его взяться за новую оперу сумели лучший итальянский либреттист того времени Арриго Бойто, дирижер Франко Фаччо и издатель Джулио Рикорди. Когда речь зашла об обожаемом им Шекспире, Верди начал понемногу сдаваться. «Отелло» продвигался медленно, но именно благодаря этой неспешности появилась на свет гениальная партитура. Никогда еще Верди не сочинял так спокойно, свободно и вольготно, ибо раньше всегда оказывался связан договорами и контрактами. Никогда прежде он не получал пьесу Шекспира в таком лаконичном, ясном либреттном изложении: для каждого поступка главных героев – Отелло, Яго и Дездемоны – была найдена четкая мотивировка. Да и накопления – духовные, личностные, музыкальные – долгого периода молчания выплескивались на бумагу совершенно новым, самому Верди незнакомым способом. Вероятно, поэтому оперу отличают идеальная слитность формы, плавно скользящей, перетекающей из одного эпизода в другой, абсолютное интонационное единство, окутывающая все действие мелодическая цельность, утонченный психологизм оркестровой партии, которая явила тайные – не выговоренные в словах – намерения. Злая отточенность вокального языка Яго, мученические перепады состояний Отелло, излучаемая Дездемоной поэтичность – все это удается Верди с небывалым доселе совершенством. Конечно, и сам композитор, с таким трудом расставшийся со своим детищем, и публика, после премьеры устроившая восторженное уличное приветствие, понимали: «Отелло» – высшая точка вердиевского театра, музыкальная драма, которая ближе всего подошла и к боготворимому Верди Шекспиру, и к полному выявлению его собственной могучей творческой индивидуальности. Надежда Маркарян
2 400–6 000 ₽
3
Анна Матисон, которая не просто помещает своих героев в новый временной или сюжетный контекст, но создает для них полноценные новые миры, видит премьерную постановку как возможность иначе взглянуть на Берендеево царство и главную героиню. «Снегурочка» только притворяется очень простым сюжетом — говорит режиссер, — но как только начинаешь разбираться, приходится очень быстро отказаться от мысли, что перед нами детская сказка. До такой степени много заложено во втором, третьем плане, что можно увидеть Снегурочку кем угодно, при желании — хоть Гретой Тунберг. Это не сказка, а притча, в которой люди превратились в толпу и никак не хотят видеть проблему в себе, ведь гораздо проще найти внешнего врага. Даже если враг — это Снегурочка, явленная людям, как шанс на спасение».
1 800–3 600 ₽
5
Опера Верди «Риголетто» была написана в 1850–1851 годах и стала самой человечной и психологически глубокой оперой своего времени. Ее сюжет был взят из драмы Виктора Гюго «Король забавляется» 1832 года, запрещенной французской цензурой. Либреттист Франческо Мария Пьяве переработал драму, изменил действующих лиц: вместо короля Франциска I, которого из-за правил цензуры невозможно было показать на сцене, появился герцог Мантуанский, носящий фамилию реально существовавшего, но несколько веков назад пресекшегося рода, а вместо шута Трибуле, реального исторического лица, служившего при дворе Франциска, появился горбун Риголетто (от фр. rigoler – «смеяться»). Верди и Пьяве отступили от канонов романтической оперы, где было принято четко разграничивать положительных и отрицательных персонажей (не без возможности их трансформации), а в финале выводить из их коллизий явную мораль. И герои, и злодеи подразумевались красавцами, уродство же дозволялось только комическим персонажам. Здесь Верди сделал из комического персонажа героя, открыл перед зрителем его внутренний мир и, больше того, отказался от однозначной моральной оценки действий кого бы то ни было, от разделения на правых и виноватых. Все герои оперы вызывают сочувствие, каждый из них сложен, и каждого можно понять. Распутный герцог совершенно очарователен, несколько бестолков, но вовсе не зол. Несчастный Риголетто безмерно любит свою дочь, единственное сокровище и отраду жизни, но при дворе позволяет себе зло высмеивать горе других, в том числе отцовское (и получает за это отцовское проклятие). Джильда, дочь Риголетто, юная красавица со светлой и чистой душой, преступает отцовский завет, лишается его защиты и оказывается перемолота жерновами сурового мира, к жизни в котором явно не была приспособлена. Убийца, Спарафучиле, суров, производит зловещее впечатление, но у него просто такая работа. И он тоже не лишен человеческих проявлений: в опере мы видим, как он любит свою сестру Маддалену.
В мариинском спектакле используются масштабные декорации темных бархатных тонов, создающие впечатление объема пространства, будь то герцогский замок или зловещий пейзаж грозовой ночи. Вместо мелко проработанных интерьеров чаще появляются большие акцентные объекты – капитель колонны, напольные канделябры выше человеческого роста, – которые задают пространство, не отвлекая внимание от действий и чувств персонажей. Денис Великжанин
Мировая премьера: 11 марта 1851 года, театр Ла Фениче, Венеция
Премьера в Большом (Каменном) театре:
31 января 1853 года – Императорская итальянская оперная труппа
11 мая 1859 года – Императорская русская оперная труппа (на итальянском языке, с 1878 года – на русском)
Премьера постановки: 6 мая 2005 года
2 400–6 000 ₽
3
Оперетты
1
«Летучая мышь» чаще всего появляется на театральных афишах под новый год, и редкий новогодний гала-концерт крупного оперного театра или филармонии обходится без увертюры к этой великолепной оперетте. Первые же звуки «Летучей мыши», три взрывных аккорда, взлетающие, как пробки от шампанского, вовлекают слушателей в праздничную круговерть.
В «Летучей мыши» царят вальс, вино и не омрачаемое ничем веселье. Даже тюрьма здесь не страшная, а веселая – в нее идут почти добровольно и в ней же продолжают праздновать. Лейтмотивом всей оперетты звучат слова из дуэта Альфреда и Розалинды – «Счастлив тот, кто идёт мимо горя и забот». «Легкий жанр» при этом отнюдь не легок для исполнения: обе главные женские партии требуют виртуозного, оперного владения колоратурой.
Российской публике, скорее всего, «Летучая мышь» знакома по ленфильмовской комедии 1979 года с братьями Соломиными. Женские вокальные партии в ней озвучили солистки Кировского театра – Лариса Шевченко и Софья Ялышева. Текст Николая Эрдмана и Михаила Вольпина (1947), на котором основан сценарий фильма и нынешняя постановка Мариинского театра, отходит от оригинального либретто и представляет по сути отдельное, новое произведение, хотя и с сохранением большинства персонажей.
Но как бы ни различались сюжетные повороты, неизменной в любой версии и редакции остается головокружительная упоительная музыка Штрауса. Она, как писали критики после премьеры «через уши проникает в кровь и струится к ногам, и даже самый ленивый слушатель невольно начинает кивать, раскачиваться и притоптывать.
(...) Можно заработать прекраснейшую морскую болезнь – настолько весь партер “качает” от тех волшебных музыкальных волн, которые поднимаются из оркестра».
4 350–6 000 ₽
5
Балет
5
В сюжете балета «Корсар» есть все составляющие, необходимые для зрительского успеха: история про пиратов с кораблекрушением, похищениями, любовными страстями и коварными предательствами… А кроме того – разнообразие действующих лиц и хореографии, восточный колорит ярких костюмов, экзотические характерные танцы и торжественная гармония классики. Не случайно этот балет уже более полутора столетий не выходит из мирового репертуара. А историю свою он ведет из середины ХIХ века, когда композитор Адольф Адан написал партитуру на сюжет одноименной поэмы Джорджа Байрона, а хореограф Жозеф Мазилье сочинил танцы и в 1856 году показал спектакль на сцене Парижской оперы. С тех пор кто только ни прикладывал к нему руку – в балете появлялись новые сцены, в партитуру включались музыкальные номера других композиторов, словом, «Корсар» отправился в самостоятельное плавание по просторам европейских сцен. В Петербург он попал благодаря хореографу Жюлю Перро, а Мариус Петипа облагородил кричащую пестроту восточного базара рафинированно-классической картиной «Оживленный сад». И до нас «Корсар» дошел красочным марафоном разнообразных танцев, перемежающихся пантомимным выяснением отношений между персонажами. Танцев в спектакле хватает и кордебалету, и солистам. В хореографии во всей красе представлены выразительные возможности виртуозного классического танца, как женского, так и мужского: в спектакле две балеринские партии и три премьерские мужские. И редкие молодые танцовщики не мечтают блеснуть виртуозной техникой в вариациях и дуэтах этого спектакля – сорвать заслуженные аплодисменты безупречным исполнением фуэте или диагоналей поражающих воображение прыжковых трюков. Ольга Макарова
4 500–10 000 ₽
3
Мир этого «Щелкунчика» создан художником Михаилом Шемякиным. Шемякин не только рисовал эскизы костюмов и декораций, он придумывал образы персонажей, диктовал хореографу характер их пластики, и все причудливые превращения этой театральной сказки – плод его фантазии. В красочной фантасмагории шемякинского спектакля, населенного масками с длинными носами – не то людьми, не то мышами, подчеркивается драматизм, тревожность партитуры Чайковского. В этом балете, вдохновленном причудливыми гофмановскими фантазиями, нет места тихому семейному уюту и привычной гармонии классического танца – в предпраздничной суете на кухне орудуют крысы, пробуя сыры и колбасы, приготовленные для рождественского стола, а в лавке сластей летают мухи и пчелы. «Обстановку добротного уютного и "вкусного" бюргерского быта» художник представил с дотошностью старательного документалиста – ни одна кухонная мелочь, будь то поварешки или шумовки, гирлянды чеснока или ребра подвешенной среди утвари туши, не обделена вниманием художника. И зрителю ни на мгновение не приходится скучать – рассматривая трогательные подробности бутафории, декораций и костюмов, ребенок порадуется узнаванию знакомых предметов, а взрослый улыбнется порой неожиданному для детской сказки их использованию. «Задача новой постановки "Щелкунчика", – говорит Шемякин, – вернуть сказке гофмановский дух с элементами гротескного юмора, странностями и перевоплощениями; соединить изобразительную часть с музыкальным драматизмом Чайковского. И в чем-то воскресить оригинальное либретто Петипа, со временем искаженное и подзабытое. Обычно плюшевые мышата в многочисленных постановках не в состоянии вызвать у современного ребенка ни страха, ни симпатии. Уже начиная с 1920-х годов, мыши были заменены на крыс (в частности, у Федора Лопухова гофмановские Мышильда и ее сын превращены в крыс), ибо их поведение и в сказке, и в балете напоминает больше поведение крыс, этих странных и загадочных существ. В своей постановке я решил их "очеловечить". Это королевская семья, крысиная аристократия, военные и простой народец».
Ольга Макарова.
2 400–9 000 ₽
11
2 400–9 000 ₽
4
Доставшийся нам в наследство от золотого века классического балета «Дон Кихот» – яркий образец балетной Испании с зажигательными ансамблевыми танцами, кастаньетами, веерами, юбками в горох, розами и гребнями в женских прическах.
Несмотря на название, это не интерпретация романа Сервантеса. Основой сюжета и поводом для танцев стал лишь один эпизод из многочисленных приключений хитроумного идальго – история о несостоявшейся свадьбе богача Камачо (в балете – Гамаш) с красавицей Китерией (Китри), возлюбленной деревенского юноши Басилио (Базиль). И Дон Кихот в спектакле – далеко не главный герой по балетным меркам, его роль – пантомимно-пешеходная, а все танцевальные свершения отданы другим персонажам.
Праздничный, увлекающий темпераментом и виртуозностью спектакль был поставлен в 1900 году (а в 1902-м перенесен из московского Большого в Мариинский театр) Александром Горским по мотивам одноименного балета Мариуса Петипа, украшавшего петербургскую афишу с 1871 года. Молодой и пылкий хореограф Горский на заре ХХ века был очарован идеями Станиславского (только что открывшего Московский художественный театр) и во имя «жизненной правды» в балете превратил симметричный кордебалет, привычный для постановок своего старшего коллеги Петипа, в играющую, переживающую, веселящуюся толпу. Первые зрители спектакля вспоминали: «На площади эта живая страстная толпа заставляет верить до полнейшей иллюзии в солнце, под которым так хочется влюбляться, дразнить друг друга, гоняться за убегающей, прячущейся за веером красавицей...»
Сохранив в своей версии контуры либретто, написанную Минкусом для Петипа музыку и многие хореографические куски, Горский пересмотрел некоторые сцены существовавшего спектакля. Современный «Дон Кихот» – пожалуй, чемпион балетного репертуара по танцевальной разноголосице: он хранит голоса Мариуса Петипа, Александра Горского, Федора Лопухова, в 1923-м сочинившего «в духе фольклора» испанское фанданго, и Нины Анисимовой, в 1946-м добавившей свой цыганский танец. Да и многие танцовщики-исполнители партии Базиля вполне могут считаться соавторами хореографии главного персонажа – не раз индивидуальные придумки и трюки, призванные во всем блеске раскрыть возможности артиста, закреплялись в тексте вариаций. Для солистов «Дон Кихот» – это не только планка виртуозности, это и возможность окунуться в стихию игры, где даже небольшая роль способна расцвести целым букетом юмористических красок. А зрителей этот спектакль, в котором на равных соседствуют жанрово-бытовые сценки, характерная хореография и чистая классика, неизменно очаровывает щедрой танцевальностью и атмосферой беззаботной праздничности. Ольга Макарова.
2 400–9 000 ₽
4
Возвращение на сцену забытых, некогда любимых публикой спектаклей – тренд Мариинского балета последних лет. Появление в репертуаре «Медного всадника» – продолжение этого курса. Но если раньше старые балеты восстанавливали, скрупулезно реконструируя тексты по архивным записям или воспоминаниям танцевавших эти спектакли артистов, то на сей раз антиквариат решили адаптировать к современности. В новом «Медном всаднике» сохранена хореографическая конструкция спектакля Ростислава Захарова, созданного в 1949 году: те, кто выходил на сцену в этом балете в 1980-е, показали сегодняшним артистам свои партии. А танцевальную скромность того драмбалетного спектакля до соответствия интересам современных исполнителей и привычкам нынешних зрителей довел Юрий Смекалов – прыжков и сложных пируэтов в хореографическом тексте стало больше. «В своей постановке я стараюсь сохранить хореографическую мысль Захарова, но хочу показать ее в новом ракурсе, чтобы спектакль обрел актуальность для сегодняшней публики», – говорит постановщик. Если танцы подверглись обновлению лишь частично, то в убранстве сцены полностью отказались от решений спектакля сталинского времени, а многое из того, что зрители середины ХХ века домысливали, отдаваясь патетике музыки Глиэра, сегодня прорисовывается компьютерной графикой. Патину времени с антикварного сувенира сняли, придав «Медному всаднику» современный лоск. Ольга Макарова
2 400–7 500 ₽
6
Остальное
6
1 650–8 000 ₽
2 400–6 750 ₽
2 400–9 000 ₽
1 650–4 200 ₽
2 400–6 750 ₽
1 650–4 200 ₽
🍪
Мы используем cookies подробнее