Богемная Петроградка
Один из красивейших мостов Санкт-Петербурга. Его появление в начале ХХ века превратило дачную окраину — Петроградскую сторону в модный район для буржуазии и обеспеченной интеллигенции. Тогда правительство объявило международный конкурс, в котором победил проект фирмы того самого Эйфеля. То есть, в Петербурге мог бы быть Эйфелев мост. Но в итоге предпочли французскую же компанию «Батиньоль», предложившую менее дорогой вариант.
По легенде Валерий Чкалов однажды пролетел на истребителе под Троицким мостом. Документальных подтверждений этому нет. Остаётся только поверить на слово жене лётчика, утверждавшей, что всё так и было.
В 1703 году на Заячьем острове заложили крепость и назвали на голландский манер — Санкт-Питер-Бурх. Так был основан город.
Неофициальное название города «Питер» —пошло именно от названия крепости. Кстати, имейте в виду, что многих местных оно раздражает, хотя объяснить свою антипатию они обычно не могут.
Позже крепость, с которой начался город, станет Петропавловской, а внутри неё появится городская доминанта — Петропавловский собор.
В военных действиях крепость не участвовала, зато с самого начала была политической тюрьмой: здесь сидели Радищев и Чернышевский, Бакунин и Достоевский. После революции крепость собирались снести, как Бастилию, но быстро передумали.
Сейчас в крепости несколько музеев, посвящённых науке и технике, космонавтике и архитектурной керамике, истории города и тюремному прошлому крепости. Комплексный билет для собора и музеев — 750 рублей, билеты в отдельные музеи дешевле.
Соратник Чижика-Пыжика по жанру городской умилительной скульптуры, в которую бросают монетки, чтобы исполнилось желание. Зайца у Иоанновского моста, ведущего в Петропавловскую крепость, установили в 2003 году — к 300-летию города. С тех пор скульптурные зайки на крепостном острове разможаются как кролики: сфотографироваться с огромным зайцем можно на каждом шагу. Всё это — напоминание о легенде: когда Петр I впервые ступил на остров, к нему то ли на сапог, то ли прямо в руки прыгнул спасающийся то ли от воды, то ли от хищника зайчик. Поэтому, согласно легенде, остров и называли «Заячьим». Впрочем, скорее всего «Заячьим» («Енисари») финны называли его задолго до этого.
Скульптуру зайчика у Иоанновского моста, кстати, зовут Арсением — и это неполная анаграмма слова «Енисари».
Барочный собор на Заячьем острове был самым высоким зданием города с 1733 до 2012 года (не считая телебашни). Внутри — богатое убранство (хрусталь, золото, мрамор) и усыпальница российских императоров.
Из звонницы Петропавловского собора, с высоты 42 метров, открывается вид на панорамы Васильевского острова и Петроградской стороны, а также Адмиралтейскую и Дворцовую набережные, которые не видно с других смотровых площадок.
Пляж у Петропавловской крепости очень популярен летом, несмотря на то, что купаться нельзя. В июне на пляже проходит фестиваль песчаных фигур. Но особенно хорошо на пляже в тёплое межсезонье, когда здесь немноголюдно. Если встать спиной к Зимнему дворцу, возникает странный эффект: песчаный берег с большими деревьями под стенами крепости выглядит так, как будто находится где-то далеко на юге, а вовсе не в Петербурге.
В 1703 году одновременно с закладкой Петропавловской крепости солдаты-плотники за три дня соорудили домик, в котором характерные черты русской избы символически соединяются с милой царю голландской архитектурой. Стены избушки внутри, например, раскрашены под кирпич, — словно в Амстердаме.
Площадь царской резиденции — 60 м². Печи в домике нет — Пётр жил здесь с 1703 по 1708 год — и только летом. Важность сохранения домика как памятника осознали на редкость рано: уже при Екатерине II он был упакован в каменный футляр.
С 1930 года в домике работает музей. Некоторые посетители недовольны тем, что монарх был так скромен в быту — и нажил экспозицию всего лишь минут на десять просмотра.
Когда-то на этом месте был гласис — пустая простреливаемая территория перед Петропавловской крепостью. Но никто так и не напал — поэтому в XIX веке на месте гласиса разбили публичный парк. Правда, парк быстро испортился в смысле репутации — тут гуляли проститутки и всякая шпана.
Сейчас Александровский парк украшают многочисленные (и постоянно приумножающиеся) скульптуры. Среди них особой популярностью пользуются бронзовые мини-копии петербургских достопримечательностей. На краю парка — станция метро «Горьковская» в форме летающей тарелки.
Также в парке расположены планетарий, мюзик-холл и зоопарк. Зоопарк явно устаревший: по современным меркам живут звери тесно и грустно.
Военная история от XV века до наших дней. Кроме основной экспозиции внутри, есть большая бесплатная: во дворе музея выставлено 200 пушек, самоходных артиллерийских установок и ракетных комплексов.
Рядом с музеем — обелиск, отмечающий место казни декабристов.
Первый заказ молодого Петрова-Водкина, будущего автора «Купания красного коня». Майолика с изображением Богоматери — память о домовой церкви размещавшегося в этом здании Ортопедического института.
Вообще на эпоху модерна пришёлся пик российской моды на майолику (обожжёная глина покрытая расписной глазурью). Недалеко находится построенная в тот же период Соборная мечеть, входы в которую также украшает майолика.
Парад петербургского модерна. Больше века назад Осип Мандельштам описывал проспект так: «одна из самых лёгких и безответственных улиц Петербурга (...) Каменноостровский – это легкомысленный красавец, накрахмаливший свои две единственные каменные рубашки, и ветер с моря свистит в его трамвайной голове. Это молодой и безработный хлыщ, несущий под мышкой свои дома, как бедный щёголь свой воздушный пакет от прачки».
В 1910-е годы на модном проспекте жили и премьер-министр Сергей Витте, и певец Фёдор Шаляпин, и писатель Леонид Андреев.
Каменноостровский проспект сразу начинается с шедевра — доходного дома Лидваль. Это первый крупный заказ, который получил знаменитый в будущем архитектор Фёдор Лидваль, — получил от своей матери.
Прихотливые линии, ассиметрия, птицы, звери и растения, украшающие фасад — всё это образцовый северный модерн. В начале ХХ века, когда дом строился, это была смелая, суперсовременная и нарушающая каноны архитектура (дерзостью были и характерная для модерна ассиметрия, и отход от красной линии в глубину).
Возле дома стоит задержаться, чтобы разглядеть всю живность на фасаде: зайчиков, рысей, фантастических рыб, плетущих балконные решётки гигантских пауков и многое другое.
Изящный образец северного модерна принадлежал Матильде Кшесинской, фаворитке наследника престола, будущего Николая II. Особняк часто называли «дворцом Кшесинской». Кроме винного погреба и гаража при особняке были и коровник, и садик, по которому гуляли свинья (любимица сына Матильды) и козочка (любимица самой Матильды, выступавшая с ней вместе в постановке «Эсмеральда»).
В февральскую революцию в особняке был штаб большевиков, а с балкона выступал Ленин. На большевиков Матильда подала в суд — и даже выиграла, но дальше революция набрала такие обороты, что это уже было неважно.
Сейчас в особняке — музей политической истории России. И это куда более интересно устроенный музей, чем можно подумать по названию, и с классными экскурсоводами. Для понимания разных эпох тут воссозданы интерьеры барака 1930-х годов, типовой хрущёвки 1960-х годов и котельной, в которой от участия в официозе уклонялись представители «поколения дворников и сторожей». На втором этаже воссоздан кабинет Ленина, который действительно работал именно здесь в 1917 году. Есть также экспозиция, посвящённая смеховой политической культуре: кепка Жириновского, куклы из одноимённой передачи НТВ, анекдоты. А вот от Кшесинской здесь только небольшая подборка фото: ни её вещи, ни дореволюционные интерьеры в особняке практически не сохранились.
Северный модерн встречается с самаркандскими традициями. Это самая большая мечеть в европейской России, а во время постройки — самая большая в Европе.
Мечеть строилась с 1909 по 1920 год (процесс затянулся из-за Первой мировой войны). Большую часть советского времени использовалась как склад.
Бирюзовые майолики над входом способны утолить петербургскую тоску по ярким краскам даже в самый хмурый день. Неудивительно, что мечеть, — кажется, самая фотографируемая достопримечательность Петроградки. Правда, в основном, майолики — современная реконструкция, оригинальные не перенесли северный климат и непростую историю мечети.
Почти секретная кофейня: крошечный красный домик, запрятанный в лабиринте дворов у Австрийской площади. Можно пить свой кофе с вишнёвым пирогом за одним из пары столиков внутри кофейни, листая книжку про Муми-троллей с подоконника, а можно усесться прямо на капот припаркованных во дворике «Жигулей».
Знаменитый дом Первого российского страхового общества или дом трех Бенуа (по фамилии спроектировавших его братьев). В начале ХХ века занимающий целый квартал дом был самым большим и благоустроенным жилым комплексом города. Известен лабиринтом дворов помимо парадного — курдонера. Благодаря этому (и близости к Ленфильму и телестудии) дом сделал карьеру в криминальных телешоу.
Среди самых известных жильцов — композитор Дмитрий Шостакович и первый секретарь Ленинградского обкома Сергей Киров.
Здесь Шостакович начал писать Седьмую («Ленинградскую») симфонию (допишет в эвакуации), здесь проводил ночи сидя у лифта с собранными вещами — чтобы избавить семью от сцены ареста. Шостаковичу тогда повезло, а другим жильцам элитного дома — нет: в 1930-е годы почти в половине квартир прошли аресты.
C бытом элиты 1930-х можно познакомиться в квартире-музее Кирова: интерьеры восстановлены, на мебели можно даже увидеть следы от когтей кота Кирова.
Строго говоря, в Петербурге много домов с совами, но доходный дом Путиловой, построенный в 1906–1907 годах, — один из самых известных. А ещё это один из самых значимых памятников северного модерна в Петербурге и одно из самых интересных зданий на Большом проспекте П.С.
Северный модерн в Санкт-Петербурге — результат влияния шведской и финской архитектуры. Его характерные признаки — ощущение монолитной скалы, сочетание гранита и фактурной штукатурки, скульптуры и барельефы с северной флорой и фауной. Вот, например, совы, сторожащие стрельчатый портал или орел на юго-западном углу. Орёл, кстати, в советское время был утрачен и восстановлен только недавно, повыше, чем он был расположен изначально. А вот черепичный шатёр над орлом так и не вернулся.
На набережной Карповки стоит выдащийся образец петербургского конструктивизма — Первый жилой дом Ленсовета. Выгнутую форму дома архитекторам Евгению Левинсону и Игорю Фомину подсказал изгиб реки.
Дом строился в 1931–1934 для партийной элиты. Жильё должно было быть комфортным: квартиры по 3–6 комнат, с ванными, некоторые, двухуровневые. Как это свойственно конструктивистским проектам, дом стремился стать комплексом, в котором есть всё нужное для жизни: солярии, механическая прачечная, парикмахерская, детсад, комнаты для обслуживающего персонала. В доме выросла будущая писательница Татьяна Толстая.
Здесь жил художник и композитор Михаил Матюшин и часто бывали его соратники: от Малевича до Хлебникова. Именно Матюшин написал музыку к опере «Победа над солнцем» в декорациях которой впервые появляется тот самый чёрный квадрат. Среди экспонатов небольшого музея — картины и самодельные инструменты Матюшина. Украшенный резьбой дом даёт представление, какой была Петроградская сторона в XIX веке, когда она почти вся была застроена именно такими домиками. Правда, нынешний дом Матюшина — полная реконструкция после пожара в 1990-е годы.
До революции здесь была дача, принадлежавшая то князю Лопухину, то купцу-меценату Громову. По свидетельству современников, «сад содержался роскошно. Дом стоял, что дворец загородный. Били фонтаны, была пароходная пристань и лёгкий паровой катер для прогулок, а по другую часть въезда стояла превосходная громадная оранжерея, где иногда зимой давались феерические праздники под громадными пальмами и другими редкими растениями».
Несмотря на многочисленные переделки советского времени здесь ещё можно представить настроение старой дачной Петроградки (да и просто очень приятно погулять и посмотреть на уток).
В саду Института экспериментальной медицины прячется памятник подопытной собаке. Он установлен в 1935 году по инициативе работавшего в институте академика Ивана Павлова — того самого, награждённого в 1904 году Нобелевской премией в «за работу по физиологии пищеварения», основанную на экспериментах на собаках. Раньше памятник был ещё и фонтаном, в котором струи воды били из собачьих морд-маскаронов, но теперь он не действует.
Это труднодоступная достопримечательность: территория института закрыта. Попасть на неё можно с экскурсиями (например, проекта «Открытый город»). Или просто уговорив охранника.
Ещё одно труднодоступное сокровище Института экспериментальной медицины, ради которого стоит записаться на экскурсию (или попытаться разглядеть здание издали через забор).
Построенное в начале 1910-х книгохранилище — модерн, заигрывающий с древнерусской и романской архитектурой; демонстрирующий характерную для этого стиля разношёрстность фактур: штукатурка, гранит, дерево, майолики. Портал с яркими майоликами — главное украшение здания. Герб России здесь предстаёт в окружении единорогов, грифонов и птицы Сирин. Изначально портал украшал русский павильон на выставке в Дрездене. Спроектировал павильон художник-архитектор Владимир Покровский, а сделали майолики в мастерской Петра Ваулина, — там же, где и декор Соборной мечети.
Сама библиотека началась в 1891 году со 500 томов из личной коллекции принца Александра Ольденбургского, — основателя и попечителя Института, с помощью которого принц хотел спасти мир от холеры и других страшных эпидемий XIX века.
Если попасть на территорию ИЭМ и увидеть памятник собаке Павлова вам не удалось, остаётся только вернуться на Каменностровской проспект и поразглядывать барельефы с собаками (а также кошками, кроликами, мензурками, микроскопами и прочим медицинским хозяйством), щедро украшающие фасад жилого дома для сотрудников института экспериментальной медицины.
Дом построен в 1937 году. Среди живших в нём учёных были физик Владимир Павлов (сын всё того же Ивана Павлова), основоположник радиобиологии Ефим Лондон, основоположник российской вирусологии Анатолий Смородинцев и многие другие.
Медицинская тематика барельефов — не такой уж частый для Петербурга случай, когда оформление здания действительно что-то сообщало о его обитателях. Вопреки городским легендам и изысканиям экскурсоводов химеры, совы и прочая живность, расплодившаяся на домах эпохи модерна, — просто украшения: никаких тайных смыслов в них не зашифровано.
Один из самых запоминающихся домов Петроградки — доходный дом герцога Лейхтенбергского, построенный молодым архитектором Фридрихом Постельсом в 1904–1905 годах . Запоминается дом благодаря обилию декора: женские фигуры в развевающихся платьях, текучая лепнина, а главное — пейзажные панно, сделанные в той же мастерской Фролова, которая занималась и мозаиками Спаса на Крови. На панно — природные пейзажи, море с парусниками, поле с пшеницей, но одно панно изображает индустриальный город с дымящими трубами. После советского искусства такой сюжет выглядит привычно, — но для своего времени это было новаторски. Короче, есть что посмотреть и обсудить со спутниками: кому-то дом Лейхтенбергского напомнит об импрессионистах, кому-то — о Гауди.
Четыре выпуклых застекленных балкона на верхнем этаже — изначально запроектированные в доме художественные мастерские. В одну из них в гости к художнику Ивану Пархоменко ходили Блок, Куприн и Бунин.
Ещё один образец петербургской эклектики, прозванный «башней Рапунцель» за стрельчатую башенку, — доходный дом ювелира Кейбеля на улице Барочной.
Ценителю архитектуры и прочего искусства приятно слышать в названии улицы Барочной слово «барокко» и ставить ударение на «о». Но на самом деле название улицы скорее всего напоминает о питейном доме «Барка», который в свою очередь был назван так потому, что в эти места пригоняли на слом деревянные барки.
Чем дальше на северо-восток — тем больше современных и промышленных кварталов. Вот, например, шедевр конструктивизма — силовая подстанция трикотажной фабрики «Красное знамя», работа немецкого архитектора Эриха Мендельсона. Подстанция похожа на корабль (любимая игрушка конструктивистов), который тянет за собой всю фабрику — и всмотритесь, сколько порыва к движению вперёд в его форме.
Сама фабрика примечательна тем, что в 1947 году на ней выпущены первые в СССР капроновые чулки (и для наших бабушек это важно). В 2003 году фабрика закрылась. В 2010-е годы девелоперы отреставрировали здание подстанции в обмен на разрешение построить на территории фабрики жилой комплекс. Этот новый комплекс, кстати, тоже вдохновлён конструктивизмом.
Братья Колобовы — выходцы из простой семьи из рязанской деревни, наторговавшие себе огромное состояние. Колобовым принадлежало около 40 доходных домов по городу. За пару лет до революции братья построили самый большой и роскошный из них — в не слишком характерном для своего модернового времени стиле необарокко. Современники сетовали, что такой прекрасный дом построен «в темных, захудалых переулках Петербургской стороны», «хотя его следовало бы поставить именно напоказ».
Дом образует сложную конструкцию, которая раскрывается в сторону улицы Ленина парадным двором — курдонёром. Стоит обойти вокруг дома, чтобы разглядеть все подробности: от поддерживающих эркеры атлантов до кариатид (так называются задрапированные статуи женщин, которые используются вместо колонн).
В одной из ротонд дома Колобовых, где раньше была парадная, работает маленький винный бар «Восемь» — образцовое петербургское богемное место для своих.
Крошечный винный бар в ротонде бывшей парадной дома Колобовых. Это один из баров истинно петербургского духа: он для своих и не старается вам понравиться. В любом случае стоит заглянуть ради интересного головокружения от непривычно круглого помещения. Еды практически нет, сидеть можно за стойкой или прямо на широченном подоконнике в окружении бутылок, в которых оплывают свечи. Цены выше среднего.
Маленький курьёз в начале Малого проспекта — банк с надписью «Копец» над входом. Копец — это фамилия последней перед революцией хозяйки особняка. В 1909 году Анастасия Копец — защитница прав женщин и жена чиновника из управления корабельных перевозок — заказала перестройку особняка.Тогда его и украсили женскими масками, эркером-фонариком и именем супругов Копец. Надо отметить. что в значении «конец всему» это слово пишется через «а» — «капец». Ну, а «копец» в разных диалектах русского языка означало «руль корабля», «небольшая яма» или «копатель навоза».
Новый частный музей ОБЭРИУ — авангардного поэтического течения 1920–1930-х годов, искавшего в абсурде новый язык для сломавшегося мира. Своё искусство, слишком причудливое и свободное для советского государства, они пытались провести по ведомству детской литературы, но это не спасло их от репрессий.
Музей устроен в бывшей коммуналке, где Введенский прожил до 1936 года. Реставраторы частично расчистили старые обои и росписи на потолке. Но это не классическая музей-квартира, а переосмысление пространства. В экспозиции (которая будет меняться) — арт-объекты и подлинные вещи и документы обэриутов. Например, последняя записка семье, выброшенная Введенским-заключённым из поезда. Или тот самый чемодан, в котором были спасены рукописи Хармса после его ареста.
Посещение — по предварительной регистрации на сайте.
Маленький магазин редкой, селективной, винтажной парфюмерия. Особое внимание — российской авторской парфюмерии. Поэтому если вы хотите увезти с собой петербургские впечатления в бутылочке, для вас найдётся, например, аромат марки Le Re Noir парфюмера Валерия Соколова «Севкабель Торт»: ветер с Финского залива, металлическая нотка промзоны, сладость свежей выпечки.
Покупатели в восторге от консультаций продавца.
Котельная, где Виктор Цой работал кочегаром с 1986 по 1988 годы. В советское время шла борьба с тунеядством, и многие рок-музыканты, художники и прочая богема устраивались на подобную работу, чтобы избежать конфликтов с властями. Котельная быстро стала местом неофициальных концертов.
Сейчас здесь — клуб-музей: вечерами бывают концерты, поэтические чтения и тому подобное, а в остальное время можно посмотреть на гитару Цоя и прочие экспонаты.
Кстати, раз уж вы тут оказались, поищите на этом здании «гоп-горгулью»: присевшую на корточки химеру с телом человека в спортивном костюме и головой голубя. В народе его ещё называют «голубем-гопником». К Цою этот арт-объект отношения не имеет. Его установил летом 2022 года художник Алексей Грибель.
Маленькое кафе выглядит так, как будто на дворе — конец 1990-х. Зато в ретро-интерьере варят отличный кофе и продают очень вкусные десерты: эклеры, канноли, мороженое. Со вкусами мороженого бесконечно экспериментируют: кроме традиционного крем-брюле найдутся варианты с чесноком и горгонзолой, грибами и оливками, пармезаном и красным вином. Всё это натуральное — заверяют во «Вкусных штучках». Поесть поплотнее тоже можно — блинами с разными начинками и супами.