Гид по Москве: Хитровка и её окрестности
Название одной из старейших улиц Москвы, Солянки, — напоминание о том. что несколько веков назад здесь был Соляной рыбный двор, где торговали солью и солёной рыбой. Торговали под тщательной охраной: соль была ценным веществом, по сути — единственным доступным консервантом. Когда рыли котлован под комплекс доходных домов, который находится по левую руку от нас в начале Солянке, — нашли клад: 13 пудов (200 кг) монет в глиняных горшках.
Телепорт в Питер — такое ощущение от дворов-колодцев этого построенного в 1912–1916 годах на месте Соляного двора комплекса доходных домов Московского купеческого общества. Дом на Солянке ещё называют домом под ангелами — обратите внимание на лепные фигурки наверху на фасаде.
Под этими домами — лабиринт двухуровневых подвалов, который расползается и дальше: под Солянку и улицу Забелина. Говорят, при строительстве использовали старинные соляные подвалы. Но есть и мнение, что это городская легенда: старые фундаменты не выдержали бы шестиэтажку.
После революции в подвалах были гаражи, в Великую Отечественную — бомбоубежища. После войны в катакомбах Солянки снимали кино (в «Через тернии к звездам» они изображают гибнущую планету Дессу). В 1990-х, говорят, в подвалах прятались нелегальные автосервисы и угнанные авто. Потом подземелья были закрыты, но в последнее время там один за другим открываются бары, пополняя и так славное сообщество заведений в Соляном доме.
«Кулишки» в названии этой церкви — напоминание о старинном названии этого района. «Кулишки» или «кулижки» — то ли болотистая местность, то ли вырубленный лес. Выражение «у чёрта на куличках» тоже где-то рядом.
Как это часто бывает с церквями, на одном месте несколько веков один храм сменял другой. Нынешний храм построен в стиле зрелого классицизма в начале XIX века — и обгорел и был разграблен во время наполеоновского нашествия. Второй раз церковь сильно пострадала в советское время, когда в ней размещались то скульптурная мастерская, то рентгено-радиологический институт, то салон красоты.
В 1996 году возрождённый храм передали московской осетинской общине. С тех пор он известен как Аланское подворье. Службы идут на церковнославянском и осетинском языках. Перед церковью стоит памятник жертвам трагедии в Беслане работы Зураба Церетели.
Розовый дом с восьмиколонным портиком — образец казённой ампирной архитектуры, часть комплекса бывшего Воспитательного дома. Сам огромный (крупнейшее здание в дореволюционной Москве!) Воспитательный дом для сирот, подкидышей и беспризорников находится чуть дальше, на Москворецкой набережной. Сейчас в историческом здании — Президиум российской Академии медицинских наук.
Доходный дом купца Расторгуева 1882 года постройки украшают атланты, львиные маски и жезлы Меркурия. До революции на первом этаже были чайный магазин и типография. Выше сдавались квартиры: по две на этаж. Сейчас дом реконструирован под элитную недвижимость (от 150 млн за однокомнатную).
В 1911 году в этом доме родился Алексей Ляпунов, будущий основоположник советской кибернетики. Первые годы он рос в окружении одной из лучших в Москве домашних коллекций искусства (одного Левитана — 29 полотен). В конце 1920-х — бросил университет, отказавшись подписывать письмо за снос церквей, и самостоятельно получил математическое образование (и первые результаты в дескриптивной теории множеств, которое станет делом его жизни). В 1940-х прошёл войну, и на фронте не прекращая математические исследования применительно к теории стрельбы. В 1950-х читал в МГУ первый в стране курс программирования. С 1960-х работал в новосибирском Академгородке, где основал помимо прочего и физматшколу.
Первое упоминание церкви на этом месте относится ещё к XV веку. С тех пор храм строился заново, достраивался, перестраивался, разорялся (то французами, то советской властью, устроившей внутри гальванический цех завода «Полиэтилен»).
Уже неизвестно, что значит «в Подкопаях». Городские легенды связывают это название с историями о ворах, рывших подкоп в церковь. Но в нём можно увидеть и напоминание о том, что раньше здесь протекала речка Рачка, давно убранная в коллектор, — и на неё берегах местные жители копались, чтобы добыть глину.
Рекомендуем свежую выпечку из хлебной лавки при храме — прямо в колокольне. Среди того, что на стоит обратить особое внимание, — северные калитки, шаньги с рисом и картофелем, полоски с козьим сыром и мёдом. Пока вам отсчитывают сдачу, взгляните на забавную рукодельную совушку в окошке над хлебной лавкой.
Хитровская площадь задумывалась как рыночная. Но после отмены крепостного права стала стихийной биржей труда, куда стекались крестьяне искать работу. К концу XIX века Хитровка переродилась в самое злачное и опасное место в городе. Владимир Гиляровский в «Москве и москвичах»описывал её так «Спускаешься по переулку в шевелящуюся гнилую яму. В тумане двигаются толпы оборванцев, мелькают около туманных, как в бане, огоньков. Это торговки съестными припасами сидят рядами на огромных чугунах или корчагах с "тушенкой", жареной протухлой колбасой». Окружали же площадь ночлежки, где в тесноте и вони обитали одновременно тысячи бродяг.
Здесь (пополам с нижегородскими трущобами) искал вдохновения для «На дне» Горький. А потом — его постановщики Станиславский и Немирович-Данченко. После того, как советские власти навели на Хитровской площади порядок, её и назвали в честь Горького. В 1930-е вместо площади построили школу. В 2010-е школу снесли, а на площади разбили сквер.
Один из самых старых домов Москвы, в которых до сих пор живут. Реставрацию взяли в свои руки сами жильцы, создав для этого фонд «Хитровка».
В основе дома — палаты стольника Бутурлина конца XVII века. Несколько раз дом перестраивался и менял декор — в зависимости от моды, то барочной, то классицистской. Нынешний вид дом приобрёл в конце XIX века. Вскоре после этого он, как и его соседи, превратился в гетто.
Вероятно, именно тут был трактир «Каторга», о котором мы знаем от Гиляровского, как о культовом среди сибирских арестантов месте: «Когда я в последний раз отворил низкую грязную дверь “Каторги”; мне навстречу пахнул столб белого пара, смеси махорки, сивухи и прелой тряпки. Гомон стоял невообразимый. Неясные фигуры, брань, лихие песни, звуки гармоники и кларнета, бурленье пьяных, стук стеклянной посуды, крики о помощи…»
Со стороны Подколокольного переулка можно увидеть недавно расчищенные вывески то ли предреволюционного времени, то ли эпохи НЭПа.
Этот доходный дом сразу после его постройки в конце 1860-х прозвали «утюгом». К концу XIX века это и соседние здания, прозванные Кулаковкой (по собственнику Ивану Кулакову) превратились в хитровские трущобы.
«Лицевой дом, выходивший узким концом на площадь, звали “Утюгом”, — описывал главный хроникёр московского дна Владимир Гиляровский, — Мрачнейший за ним ряд трехэтажных зловонных корпусов звался “Сухой овраг”, а все вместе — “Свиной дом”... Отсюда и кличка обитателей: “утюги” и “волки Сухого оврага”… В “Кулаковку” даже днём опасно ходить — коридоры тёмные, как ночью». В 1920-х дом-утюг перестроили, надстроили двумя этажами и превратили в жилой. Сейчас уже сложно представить, что когда-то он был притоном воров и нищих, куда не совалась полиция.
Кстати, есть мнение, что «король репортёров» Гиляровский сгущал ужасы Хитровки: вначале ради пущей кликабельности репортажей, а потом — чтобы подчеркнуть успех молодой советской власти в благоустройстве этих мест.
В двух шагах от Хитровской площади — дом человека, который дал ей имя, — и совершенно не рассчитывал, что это имя станет нарицательным для злачного района.
В 1822 году генерал-майор Николай Хитрово (зять полководца Кутузова) купил старый дом и перестроил его в стиле ампир — с шестиколонным портиком и родовым гербом Хитрово — древнего дворянского рода.
Обустроившись генерал-майор сделал городу подарок: выкупил рядом выгоревшие во время наполеоновского нашествия участки и разбил на их месте рыночную площадь. За площадью закрепилось имя благотворителя. Но дальше пошло не по плану — и вместо чинного городского пространства получились опасные трущобы.
Семье Ляпуновых было удобно пополнять свою коллекцию работами Исаака Левитана: художник работал всего в нескольких кварталах от дома с атлантами. Мастерская Левитана была устроена в бывшем флигеле усадьбы Марии Морозовой из семьи знаменитых купцов-меценатов.
Изначально флигель обустроили для занятий живописью сына Морозовой — Сергея. Но Сергей быстро понял, что его другу и кумиру Левитану мастерская гораздо нужнее. На первом этаже Левитан жил, а на втором — работал. Здесь бывали Шаляпин, Чехов, Серов, Васнецов, Коровин.
Сейчас в несколько обветшавшем доме — тоже мастерские художников. А в будущем планируется реконструировать его под галерею.
Дом второй половины XVIII века. Среди его первых владельцев — екатерининский вельможа Фёдор Остерман, чьей воспитанницей была мать поэта Тютчева. Здесь маленький Тютчев и проведёт детство.
После пожара 1812 года здание выкупит городская казна — в нём разместится полицейская часть и пожарное депо с каланчой. В квартире под каланчой жил врач Дмитрий Кувшинников с женой-художницей Софьей — и множеством богемных знакомств. Перов сделает Кувшинникова прототипом одного из «Охотников на привале». А Чехов сделает чету Кувшинниковых прототипами героев «Попрыгуньи». Прототипом же художника, с которым попрыгунья изменяет мужу, был сам Левитан. От скандала Чехов отшучивался так: «Моя попрыгунья хорошенькая, а ведь Софья Петровна не так уж красива и молода».
Впрочем, у полицейских из Мясницкой части тоже было много интересных знакомых среди деятелей культуры: за политическую активность тут побывали арестантами 15-летний Владимир Маяковский и 17-летний Илья Эренбург.
Здесь бывал с родителями будущий поэт Фёдор Тютчев, а позже крестили будущего композитора Александра Скрябина. Сам же храм построен в 1674 году, — впрочем, позже несколько раз перестраивался до неузнаваемости.
Ещё больше он изменился в советское время, когда обезглавленную церковь заняла вначале тюрьма, потом НКВД, затем — коммуналки.
В 1960-х церковь отреставировали, — но внутри по-прежнему размещались конторы. В конце 1980-х, уже незадолго до возвращения храма РПЦ, в нём поработала первая в СССР негосударственная анимационная студия «Пилот».
Сейчас это тихое место с маленьким садиком и сохранившимися на стенах церкви плитами с надписями над могилами трёхвековой давности.
Усадьба Усачёвых — Найдёновых (она же — усадьба «Высокие горы») окружена запущенным, но ещё живописным парком. Классицистское здание на спускающемся к Яузе холме выстроено в 1830-х швейцарским архитектором Доменико Жилярди по заказу братьев Усачёвых, купцов-чаеторговцев. После революции в усадьбе обосновались медицинские учреждения — вот и сейчас там центр реабилитации, восстановительной и спортивной медицины.
Крыльцо усадьбы ещё украшают грифоны и львы, а в парке сохранились ротонда, вазоны, скульптуры, грот и прочие архитектурные излишества. Эту красоту вы могли видеть в фильме «Покровские ворота»: здесь снимали больницу, из которой сбежал Хоботов. Вход на территорию — со стороны Малого Полуярославского переулка.